Царство Проклятых (ЛП) - Манискалко Керри

— Да, я встретил леди Фауну в библиотеке.

Леди Аркалина издала пренебрежительный звук и повернулась к демону с другой стороны.

Со всем, что произошло, я забыл о Фауне. Я отхлебнул вина и оглядел комнату, с удивлением увидев, что она болтает с Аниром и еще одним молодым демоном в конце нашего стола. Жаль, что они не сидели ближе, это было бы гораздо приятнее.

Прежде чем я успела подумать о чувстве товарищества с кем-либо при дворе Гнева, лорд Макаден перегнулся через стол, смело пожирая мои губы взглядом. Это было улучшением по сравнению с его не столь пристальным изучением моего декольте. Ему повезло, что Гнев все еще был занят беседой с лордом слева от него и не заметил его грубого взгляда. Я была готова закрыть глаза на его идиотизм в пользу сохранения мира этим вечером. Завтра будет совсем другая история.

Я попробовал еще кусочек мяса и немного овощей с травами. Они действительно были божественны.

— Позвольте мне, леди Эмилия. — Скрипучий голос Макадена оторвал меня от

еды. — Вы когда-нибудь раньше пробовали что-то столь же приятное, как демоническая пища? С каждым укусом вы выглядите так, словно испытываете муки экстаза. Должен признать, это очаровательно. Я завидую вашей вилке.

Придворные, сидевшие ближе всех ко мне, продолжали вежливо болтать, но я почувствовал, что их внимание переключилось на нас. Это был наводящий вопрос, почти выходящий за рамки приличий. Одна деталь, которую я улавливала на протяжении всего ужина, заключалась в том, что некоторые темы были здесь такими же конфликтными, как и в мире смертных. Только конфликт, казалось, включал в себя откровенные ссылки на другие грехи.

Я не стала уклоняться от ответа на этот вопрос.

— Скажите мне, лорд Макаден, вы всегда так озабочены чужими устами?

Возможно, вам следует пересмотреть, к какому Дому Греха вы больше всего подходите.

Он отхлебнул вина, затем провел пальцем по его краю, не отрывая взгляда от моих губ. Гнев, который я изо всех сил старалась сдержать на медленном огне, постепенно закипал, чем дольше он смотрел.

Мне стало интересно, какое впечатление я произведу на Дом Гнева, если покалечу его перед следующим блюдом. Учитывая, что Гнев запретил «потрошить на собраниях», я предположила, что когда-то это было довольно обычным явлением. Как будущая королева, я могла бы избежать любого настоящего наказания. Столкнувшись с яростью Гнева, возможно, стоило бы просто стереть это отталкивающее выражение с лица Макадена.

— Меня предупредили, чтобы я не говорил о вашем языке, миледи, поэтому я не

буду комментировать его остроту. Однако, поскольку вы заговорили об этом, я не могу не удивляться. Вы, кажется, наслаждаетесь мясом в достаточной мере, но пробовал ли когда-нибудь ваш идеальный маленький ротик петуха? (п. п: игра слов, в англ. cock также «член»)

Моя челюсть сжалась так сильно, что я удивилась, как Гнев не услышал скрежет моих зубов. Лорд Макаден не имел в виду блюдо из петуха, хотя его слова были достаточно умны, чтобы он мог притвориться, что это не так. Я медленно выдохнула. Он пытался вывести меня из себя.

Я отказалась позволить ему добиться успеха.

— Если нет, нам придется исправить это в ближайшее время. Может быть, сегодня

вечером? — Он окунул палец в вино, затем медленно высосал жидкость. Широкая улыбка, которой он одарил меня, не коснулась его наполненных ненавистью глаз. Я ненадолго пофантазировала о том, как вытряхиваю эти бусинки из его головы. — Я даже сам приготовлю его для тебя. Мне не раз говорили, насколько он хорош.

Я крепче сжала свой обеденный нож. Я ничего так не хотела, как вонзить его ему в сердце. Не особо задумываясь о последствиях, я подняла лезвие и встала, мое прекрасное кресло царапнуло по камню в пронзительном предупреждении.

В комнате раздался коллективный вздох. Это был последний звук, который прозвучал перед тем, как раздался искаженный крик лорда Макадена. Теплая жидкость брызнула мне на грудь и лицо. Я была так поражена, что выронила нож вытирая щеки. Мои пальцы были покрыты красной жидкостью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Секунду спустя металлический запах ударил мне в горло. Кровь. Кровь теперь была разбрызгана по вечнозеленой гирлянде на столе, по мне. Мое внимание переключилось на источник крови.

На месте тарелки, перед мерзким лордом, лежал отрезанный, пронзенный язык.

Я уставилась на свой обеденный нож, не мигая, неуверенная, напала ли я на него. Затем я заметила кинжал Гнева. Он все еще вибрировал от силы, которую он использовал, чтобы воткнуть его в тарелку, а затем так глубоко в стол. Я тихо выдохнула, не в силах отвести взгляд. Драгоценные камни цвета лаванды в глазах змеи горели яростью. Или, может быть, жаждой крови.

Я забыла, как кинжал славился своими жертвами.

— Ужин окончен, — объявил принц демонов опасно низким голосом. Он выдернул

свой окровавленный клинок. — Убирайтесь.

10

Стулья и скамейки одновременно заскрипели по каменному полу. Мгновение спустя Анир был у моего локтя, его хватка была твердой, но нежной, когда он вывел меня из королевского обеденного зала и повел вверх по лестнице, скрытой за ярким садовым гобеленом.

Я была так потрясена, что не сопротивлялась. Я также не оглядывалась, чтобы посмотреть, последовал ли за нами Гнев. Возможно, он убивал остальную часть Макадена. Насаживанием различных органов на пики за пределами замка, щедрое подношение всем птицам-падальщикам, кружащим в этих проклятых небесах. Богиня всевышняя. Я все еще слышала слабое эхо воплей несчастного лорда. Они пробрали меня до глубины души.

— Как?

Я с трудом могла осмыслить последние шестьдесят секунд. Гнев двигался так быстро, что я не заметила нападения, пока оно не закончилось. А потом он был там, спокойно приказывая всем уйти, как будто он только что жестоко не лишил кого-то части тела…

Я потерла руки; на лестнице вдруг стало невыносимо холодно.

— Смотри под ноги. Камни в этом коридоре неровные.

Я подобрала юбки и сосредоточилась на том, чтобы подняться по лестнице так быстро, как позволяли мои туфли и платье. Мой шок постепенно уступал место совершенно другим эмоциям. Те, что удивляли меня так же сильно, как и внезапный взрыв насилия. Моя хватка на платье почти болезненно сжалась, как будто я теперь душила материал.

Анир вел нас вверх пролет за пролетом, время от времени бросая взгляды через плечо, его свободная рука покоилась на рукояти клинка. Я не могла представить, чтобы кто-то был настолько храбр или глуп, чтобы последовать за нами, особенно после кровавой сцены, с которой мы сбежали.

Гнев взорвался от намёка. Если бы кто-то попытался причинить физический вред или напасть, быстрая смерть была бы добром. И в лице принца демонов не было и намека на доброту.

Только холодная ярость.

Что было намного хуже. Вспыльчивый нрав в конце концов перегорит, но холод, покрывавший черты лица принца, был ледяным. Пройдут столетия, а его гнев останется свежим.

Мы вышли через потайную панель наверху лестницы, и меня охватило легкое покалывание. Анир больше ничего не говорила, пока мы не оказались за дверью моих покоев.

Даже там его острый взгляд скользнул по пустому коридору, как будто он ожидал, что возникнут проблемы. Я не разделяла его беспокойства. Мои личные покои находились в конце этого крыла, и здесь была еще только одна пара дверей. Независимо от того, были ли у Макадена союзники, разъяренные демоны, обезумевшие от греха своего избранного Дома, Гнев уничтожил бы их без единой мысли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Если мой гнев был для него афродизиаком, то гнев его двора, вероятно, подпитывал и насыщал его силы. Гнев процветал на ярости во всех смыслах этого слова.

Я посмотрела в противоположный конец коридора; с потолка упали богато украшенные железные ворота, блокируя любого, кто пытался войти в эту секцию. Моя челюсть болела от того, как сильно я ее сжимала. Быть запертой в клетке меня не волновало, но, по крайней мере, в секретной панели был еще один выход, если бы я захотела уйти. Тот, который был магически защищен, если ощущение покалывания было каким-либо признаком. Гнев использовал ту же магию в моем царстве, чтобы защитить меня от своих братьев.