Рождение Темного - Виталий Горелкин

Юрген вскочил и, накинув на плечи подбитую мехом длинную куртку, вышел из дома. Нужно было срочно собирать отряд и договорится с магами. Вряд ли у бывших каторжан хороший чародей, был бы он сильным и опытным, то не попал бы в рабство, но подстраховаться все-таки стоит.

Уже в полдень Дикий отряд Краша выехал из ворот Дегуса. Всех наемников за такое время собрать не удалось. Тем, кого помощники Юргена и он сам не нашли в тавернах или борделях города, оставили сообщение идти к Карну. Именно этот вольный город капитан Дикого отряда выбрал в качестве последней остановки перед дорогой в Южный Торгбен, откуда и пришел столь щедрый заказ.

Малая численность отряда, всего пятнадцать человек вместо привычных шести десятков, Юргена не смущала, так как позади колонны всадников ехало два мага.

Башня Толмена оказалась пустой. Юрген, вне себя от злости и поминутно поминая жадность травника, разослал во все стороны поисковые отряды. С трудом утихомирив свою ярость, Краш сел за большой деревянный стол и, разложив на ней карту, позвал на совещание десятников. Остальные наемники с молчаливого разрешения командира принялись за свое любимое дело. Они тщательно обыскали крепость, запихивая в мешки любую мало-мальски ценную вещь. Юрген, с некоторой брезгливостью наблюдая за мародерами, остановил на мгновенье взгляд на волшебниках. Отрядные маги, Остин и Клавен, всю дорогу держались на особицу, вот и сейчас они отошли в сторону и о чем-то шептались.

– Что вы скажете? – спросил двух десятников Юрген.

– Уходили они не спеша, – ответил Дюрен, прозванный Одноглазым за привычку прищуривать правый глаз. – И, кажется, беглецов стало на одного меньше.

– Кажется? Поясни, – потребовал командир наемников.

– Огадур утверждает, что нашел следы четырех человек, – четко ответил сорокапятилетний наемник.

– Тогда пусть найдет мне пятого и принесет его голову! – вспылил Юрген и в гневе ударил кулаком по столу. – Или нечего языком болтать!

Дюрен хрюкнул, так как огадура за немногословность в отряде часто называли немым, и гнев Краша тут же развернулся на десятника.

– Я сказал что смешное?

– Нет, капитан, чихнул, что-то в нос попало, – ответил Одноглазый, позволяющий себе некоторые вольности на правах первого помощника. – Он уже ищет.

– Ладно, посмотрим, на что способен твой огадур. А ты что молчишь, Хорвальд? – спросил Юрген у второго десятника. – Ты же северянин, должен знать эти места.

Хорвальд, провел рукой по русой косичке, свисающей с левого виска, и начал неспешно рассказывать о ближайших поселениях. Одноглазый не стал вникать в его неторопливый говор, он надеялся, что огадур сумеет найти следы беглецов.

Огадур пришел наниматься в их отряд два сезона назад. Юрген вначале хотел отказать нелюди, опасаясь возникновения недовольства среди наемников, и Дюрену пришлось постараться, чтобы уговорить капитана. Одноглазый сразу смекнул, чем дикарь может быть полезен отряду. Суровая жизнь в пустошах сделали из огадуров отличных следопытов, способных найти следы жертвы даже среди голых камней. Однако умельцев, пусть и похуже, но зато проверенных в деле, в отряде хватало. Специфика обязывала. И тогда Дюрен предложил использовать огадура для самых грязных дел. С одной стороны, низкорослый дикарь, если слухи не врали, мог с легкостью вскрыть горло ребенку и не трястись перед этим словно девица на выданье. А с другой, если отряд поймают на горячем, все зверства можно свалить на кровожадную нелюдь. Юрген скептически отнесся к предложению десятника, но когда узнал, что огадур готов служить за треть от обычного жалованья, все-таки дал согласие.

Как оказалось позже, Дюрен не прогадал – Шурга, так звали огадура, оказался действительно отличным следопытом. Он, принюхиваясь широким носом будто дикое животное, легко находил следы десятидневной давности. Шурга в отличие от других наемников не пил вина и пива, но постоянно жевал какой-то корешок или курил трубку, словно заправский гном. Вечно пахнущий потом и лошадьми дикарь не ходил к гулящим девкам, хотя его вряд ли пустили бы на порог какого-нибудь ночного заведения. Он никогда не шутил и не вел пустых разговоров, на привалах садился чуть в сторонке от людей и всегда молчал, полуприкрыв раскосые черные глаза. Однако все менялось, когда начинались допросы пленников. Тут огадур проявлял инициативу и редкую изобретательность, с диким акцентом предлагая такие пытки, что некоторым ветеранам отряда становилось дурно.

Как боец Шурга не представлял собой ничего особого. Дикарь старался восполнить это маниакальным упорством и не пропускал ни одной тренировки. С них маленький дикарь выползал чуть живой, так как многие наемники старались не упустить шанс безнаказанно избить нелюдь. Несколько раз его так отделывали, что огадур не отправился на встречу со своими богами только благодаря мастерству отрядного лекаря и природной живучести. Пришлось вмешаться Дюрену, иначе Шурга не продержался бы в отряде и одного сезона. После жесткого разговора десятника с наемниками, огадура прекратили избивать и даже попытались научить новым приемам. Правда все равно толку от тренировок было мало: в бою Шурга начисто забывал обо всех правилах и словно одержимый бросался вперед, бешено размахивая тяжелым ятаганом. Но видимо темные боги хранили маленького кровожадного дикаря – из гущи сражения Шурга всегда выходил целым и невредимым, не считая, конечно, мелких царапин. Вскоре Дюрен сделал из огадура своего личного помощника. Шурга отвечал ему абсолютной преданностью и был готов выполнить любое желание десятника.

– Получается, у них две дороги – одна в королевство Арсум, другая в земли северных кланов, – задумчиво сказал Юрген, выслушав мнение Хорвальда. Капитан немного помолчал и принял решение. – Если наши следопыты ничего не найдут, то разделимся. Не хотелось бы это делать, нас и так мало. Эх, если бы не этот старый придурок, то мы уже ехали бы за наградой!

– Командир, да что ты взъелся на Толмена, он в чем-то виноват? Но что мог сделать обычный травник с пятью отъявленными головорезами? Хорошо хоть, что сумел отправить нам весточку, – спросил Дюрен, который часто лечился настоями травника.

– Толмен хранил это в секрете, но мертвецу теперь все равно. Он знал одно заклинание, которое превращало обычное вино в сонное зелье. Да такое, что человек мог проспать почти седьмицу, причем сон его был почти не отличим от смерти, – раскрыл Юрген причины своей неутихающей злости. – Напои Толмен этим вином своих гостей, и нам осталось бы закинуть их тела и отвезти заказчику.

– А почему мы раньше его не использовали? Ведь им можно было бы опаивать караваны.