Герои поневоле - Святослав Имприс

— Никто не прикоснётся своими грязными руками к груди Алексис! Кроме меня, — увесистая рука девушки отвесила мне подзатыльник, намекая, что бы я не слишком далеко заходил в своих фантазиях.

— Ну есть ещё один способ проверки, — нехотя признался Мужик.

— Какой?

— Можно осмотреть ваши тела. Если следов от зубов вампира не окажется, то можете проезжать. Начнём с девушки, — ответил он, пожирая глазами мою спутницу.

— Ну уж нет, — возразил я. — Никто из вас не увидит обнажённую Алексис. Кроме меня. — Подзатыльник в конце несколько подпортил впечатление от моей пылкой речи, но в целом свою позицию я выразил достаточно ясно.

— Похоже, они не хотят, — почесал затылок, разговаривавший с нами крестьянин и добавил. — Не хотите по хорошему, будет по плохому.

Вилы, грабли и дубины в руках толпы взлетели вверх и я понял, что сейчас самое время что-то предпринять, но в голову ничего не приходило.

— Вы собираетесь нас убить? — поинтересовался Лим.

— Не вас, молодой господин, а их. Вы парнишка правильный, хоть и вампир. Но за своего сынка граф нам всем головы пооткручиваем.

— Вам-м-м-м-мпир? — протянул Стиви отодвигаясь от нашего спасителя подальше.

— Угу, — оскалил клыки Лим. — Только я хороший вампир.

— Слушай, если ты хороший вампир то должен знать способ, как доказать, что мы не вампиры, не раздевая нас при этом и не всаживая кол в сердце, — сказал я, особо выделив слово "хороший".

— Ну, все знают, что для нас губителен солнечный свет. Можно просто подождать до рассвета.

— Да-ну, так не интересно, — раздались несогласные возгласы крестьян. — Кол им в грудь и все дела. Зачем ждать?

— Цыц! Сын господина сказал ждать, значит будем ждать. Или вы хотите, чтобы сам граф в деревню наведался?

Ропот тут же утих. По видимому графа в деревне знали не понаслышке и видеться с ним лишний раз тёмной ночью — а днём тот не появлялся — никто особо не желал.

— Ну вот и решение наших проблем, — во все свои четыре клыка улыбнулся Лим.

— Да, ваша милость. Так точно. Не изволите ли ко мне перебраться на время дня. У меня очень уютный погребок. Вы на нас не серчайте, люди мы тёмные, — зачастил мужик.

— Отчего же не перебраться, — ответил наш спаситель. — Только учтите, это мои друзья, — сказал он указывая на нас. — Если хоть пальцем троните, граф обо всём узнает.

— Только не это ваша милость, — запречетал побледневший крестьянин и показав кулак односельчанам добавил, — никто их не обидит.

Домишко сельского головы, а именно он с нами разговаривал, отличалось размерами по сравнению со своими соседями. Трёхэтажное здание растянулось в длину шагов на пятьдесят и в ширину не меньше ста. Прямо не здание головы, а миниатюрный особняк какого-нибудь барона. И хотя прочие строения выглядели не бедно, дом старосты затмевал их все. Неплохо живут селяне под гнётом вампиров. Интересно, это они от графских щедрот так жируют или от того, что устраивают облавы на потенциальных вампиров? Не верится, что борцы за чистоту человеческой расы отсылают родственникам вещи несчастных. Скорее всего делят на всех. Не сомневаюсь — большая часть достаётся голове. Вон он, как алчно на серьги Алексис поглядывает и на её кулон, уютно висящий в ложбинке образованной упругими грудьми. Так я туда тоже не отказался бы посмотреть и не только посмотреть. Но взгляд, которым меня наградила девушка заметившая куда я пялюсь, начисто отбил желание развивать эту тему дальше.

Мы нырнули в калитку за которой прятался небольшой, ухоженный сад, прошли по тропинке до широкой лестницы и наконец оказались внутри дома.

— Милости просим, — сказал хозяин кланяясь, — в моё скромное жилище.

"Да, для барона точно скромное, — мысленно согласился я, оказавшись внутри".

Длинный коридор и вереница комнат привели нас в гостиную, где как раз суетилась дородного вида женщина, наверное жена хозяина, накрывая на стол. По моему минут десять назад именно её я видел прячущейся за спиной головы со сковородкой в руках. Угу, точно. Вон и сковородка скромно приютилась в углу, готовая в любой момент из безобидной кухонной утвари превратиться в смертельное оружие.

— Обождите немного, сейчас моя Милка, подаст на стол. Мы к гостям не готовились, много еды не будет. И Маришки, горничной нашей нет. С соседнего села она. Вампиров боится до жути, дура. Поэтому ночью в наше село ни ногой.

— А вы вампиров не боитесь? — спросил я.

— А что их бояться? — удивлённо пожал плечами голова. — Свои обижают в меру, а чужие пусть лучше нас боятся.

— Ну когда толпой понятно, а если я вдруг вампиром окажусь и вас сейчас укушу? — поинтересовался я, пристально следя за потянувшейся к сковородке хозяйкой.

— На этот счёт всё продумано, — ответил он и распахнув рубаху, показал металлический ошейник. — С частичками серебра. Ни один вампир не порвёт. Ключи только у графа.

— Интересно. Находчивый у вас граф, — протянула Алексис.

— А то. Давеча такое придумал. Решил на ошейники звёздочки ставить. По качеству крови. Пять звёзд стал быть самая лучшая. Только для него одного. Четыре поплоше для семьи. Три-два тока с голодухи пить можно. А кто единицу получит тот совсем не пригоден, — Голова наклонился поближе ко мне и дыхнув гнилым воздухом доверительно сообщил. — Я, конечно, не знаю точно, но у меня не меньше четырёх звёзд должно быть. Сам граф мною несколько раз столовался и нахваливал.

Я подавил первое желание, как можно скорее отодвинуться и покивал, делая вид, что меня очень заботит сколько звёзд получит на свой ошейник Голова. Скорее бы уже рассвет, терпеть общество приветливого хозяина становилось всё тяжелей и тяжелей. Но уйти пока не взойдёт солнце нам вряд-ли позволят.

— А разве не все укушенные вампиром сами превращаются в вампиров? — поинтересовался я.

— Нет. Вампирами становятся только те, кого граф хочет обратить. Остальные остаются людьми.

За принуждённой беседой и копчёностями из хозяйского погреба прошли три часа. Вечное светило лениво, словно издеваясь показалось из-за горизонта.

— Ну господа, время прощаться — заметил селянин. — Если вы вампиры, то навсегда.

— И если не вампиры тоже, — пробормотал я себе под нос. Я ещё не совсем сошёл с ума, чтобы ещё раз остановиться в этой «дружелюбной» деревне.

Назло Голове и его односельчан, на солнце мы не сгорели. Так что им не достались ни наши верховые животные, ни наши вещи. И хоть они провожали нас горестными вздохами сочувствовать их горю я не собирался.

Глава рассказывающая о большом мире и маленьком послушнике с огромным мечом