Герои поневоле - Святослав Имприс

Святослав Яковлевич Имприс

Герои поневоле

Часть Первая

Глава вторая, которая по какому-то недоразумению оказалась на месте первой

— Вы уверены, что он прилетит, Ваше Высочество? — в десятый раз спросил придворный советник.

— Да, уверен, — ответил я. — Неделю назад я лично вызвал его на поединок. И он обещал появиться.

В целом всё для встречи дорогого гостя было готово:

И зрители, сидящие на специально сооружённых к этому событию скамейках, и король, мой отец, на своём выездном троне, и я, одетый в начищенные до блеска и тяжёлые до изнеможения, доспехи, стоящий рядом с упакованным в боевую сбрую конём. Место для поединка избрали в пустующей местности в дневном переходе от столицы. Время встречи — утро. Так, чтобы я быстро убил дракона и мы к вечеру вернулись в замок.

Ждали только летучего ящера. И он не подкачал. Буквально сразу же после моего ответа на горизонте возникла маленькая точечка, которая постепенно увеличивалась, приближаясь к нам, превращаясь в большого, злого дракона.

— Не ждали? — громоподобным голосом спросил он. И не дожидаясь ответа: "дескать, ждали, конечно", спикировал на меня.

Но я тоже не терял времени даром. Пока летучий гад долетел до места поединка, я успел, с помощью оруженосца, залезть на лошадь. Я взял у него копьё и поскакал навстречу угрозе с воздуха. Так что дракона я встретил во всеоружии.

Я пустил коня в галоп и тщательно нацелил оружие на слюнявую пасть летящего навстречу монстра.

Попал… В дракона, не в пасть… К сожалению, всего лишь в лапу.

Копьё с противным, наполняющим отчаянием душу звуком, переломилось и я, получив от совершенно не повреждённой драконьей конечности дополнительное ускорение, кубарем свалился с лошади. Щит, принявший на себя основную тяжесть удара, рассыпался в щепки, но нагрудник выдержал.

Покувыркавшись по земле, я кое-как поднялся на ноги, пусть это оказалось и нелегко, учитывая вес доспехов. Хотя жаловаться грех — постоянные тренировки с детства приучили меня не только сражаться в доспехах, но даже танцевать и плавать (пусть и недолго).

"Гад, я же мог себе шею свернуть, — подумал я, провожая злобным взглядом взвившуюся в воздух тушу".

Дракон порхал в небесах, милостиво давая мне время прийти в себя и подняться на ноги, а заодно выбирая, как можно более удачную траекторию нападения. Выбрав, он снова рванул вниз, пофыркивая огнём в мою сторону.

" Что же он делает, мерзавец! Так же и поджарить можно!"

Слава небесам, приблизившись он прекратил поливать огнём окрестности.

Чудовище стремительно летело на меня. Всё что я успел сделать за несколько остававшихся до столкновения секунд это достать меч, приготовиться к обороне и напомнить себе отменить вечернее свидание с леди Роксет.

Он атаковал, зависнув передо мной. Драконьи когти пронеслись в опасной близости от тела. Не думаю, что доспехи сумели бы выдержать удар, попади он в цель. И снова у меня мелькнула мысль о невменяемости дракона. Что он вообще о себе думает, гад бронированный, он же меня чуть пополам не разрезал!

"Похоже, придётся отменить и завтрашнее свидание с леди Милен, — понял я".

Его зубы клацнули там, где мгновение назад находилась моя особа, но за это мгновение я успел переместиться чуть правее и со всей силы опустить двуручный меч, которым пользовался лишь на рыцарских турнирах, на голову чудовища.

Меч с глухим звоном отскочил, а дракон укоризненно, даже, можно сказать, обиженно посмотрел на меня, словно такой подлости не ожидал и прошептал:

— Так сильно бить было совсем не обязательно.

— Извини, увлёкся, — ответил я. — Кстати, ты убит.

— Нет, я всего лишь смертельно ранен, — просипел в ответ он.

Дракон, будто бы с трудом поднялся в воздух и медленно, замысловатыми кривыми полетел прочь. Где-то на самой границе зрения силы оставили его и он упал на землю. Дрожь от падения докатилась до нас через несколько мгновений.

— Слава принцу Мильону! — донеслось со зрительских трибун. — Слава! Слава! Слава!

Отец, плюнув на обязательные для королей правила приличия, спрыгнул с трона и, смешно подёргивая ногами, поспешил ко мне, чтобы первым обнять сына-героя. В смысле меня.

Очень хотелось кланяться, но доспехи не позволяли. Ну и ладно, и без этого бой оказался оценен по достоинству.

Глава первая, самовольно занявшая место второй.

За неделю, до описываемых выше событий

— Мы точно не умрём Ваше Высочество? — робко поинтересовался мой оруженосец.

— Не волнуйся, всё будет в порядке, — соврал я. — Если бы драконы были сильнее людей, то это мы были бы вымирающим видом, а не они.

Конечно, нехорошо обманывать своего соратника, но расскажи я ему сколь рискованное предприятие затеял и мне пришлось бы дальше двигаться одному. А одному встречаться с чудовищем не хотелось.

— Прекрасный день для убийства дракона, милорд, — тонко заметил оруженосец. Поверив, что особой опасности нет, он совсем воспрянул духом.

— Прекрасный. Особенно, если бы дракона пришлось убивать кому-нибудь другому, — ответил я.

— Ваша милость шутит?

— Ага, — мрачно подтвердил я.

Не понимал оруженосец, что у меня не было совершенно никакого желания убивать дракона. Конечно, его задача в этом деле стоять в сторонке и болеть за господина. С чего бы ему волноваться? Хотя, если я проиграю, достанется и ему, но он то ли не осознавал этого, то ли надеялся, что успеет убежать.

Лишать жизни дракона я не сильно хотел. Во-первых, потому, что несчастное животное уже давно не причиняло никому вреда, а во-вторых, из-за того, что исход поединка: принц против дракона, можно было предсказать заранее, причём не в пользу принца…

Но папаша, совершенно съехал на почве подвигов и грозился лишить меня трона, если я не докажу, что являюсь настоящим мужчиной. Для этого он где-то в древних хрониках, откопал старинную традицию, в которой говорилось, что каждый настоящий принц обязан убить хотя бы одного дракона. Конечно, тогда драконов летало столько, что либо ты их, либо они тебя. Но зачем, заниматься этой чушью сейчас, когда во всём королевстве может быть всего два-три дракона и осталось?

Одновременно с этим я провёл собственное расследование, в поисках возможных наследников отца. И очень удивился, таковых не обнаружив.

Если я его единственный сын, то почему он так хочет от меня избавиться? Наверное, и вправду старческий маразм занял прочное место в королевских мозгах.