Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

– Мргмр-р-р? – поинтересовался монстр, приподняв густую бровь, над которой в медленном ритме плясали языки необычного пламени.

Э-э-э-э, я что, последнюю фразу вслух сказала?

Огненное существо тем временем тихо заурчало, поглаживая мою… э-э-э… мои джинсы, короче. И как, простите, это понимать? Меня сожрать хотят или облапать? Или сначала облапать, а потом сожрать? Никакие спасительные идеи среди хаоса бесполезных мыслей так и не проклюнулись, а монстровидный незнакомец по-прежнему не давал мне сдвинуться с места, продолжая нагло удерживать все в той же позе (не совсем приличной, кстати). Что-то я начала сомневаться в правильном понимании его голода… Он же, голод этот, разным бывает.

Чудище потянуло меня к себе, я уперлась руками в его грудь, но с учетом разницы сил пропахала ногтями по грубой коже, даже не пробив ее до крови. Ничего себе толщина! Ему и броня не нужна. А я, глупая, еще брыкаться изволю. Может, впасть в апатию и прикинуться мертвой? Слышала, что животные теряют интерес к таким жертвам. Если, конечно, данный экземпляр не из числа падальщиков или, что еще хуже, некрофилов. Больно уж подозрительное у него поведение.

Смотрела на грубо слепленную природой (или сумасшедшим генетиком?) морду и не могла оторваться от кровавого цвета радужек, в центре которых горели крошечные солнца, растекающиеся лучами по всей поверхности глаз. Красивых в своей чуждости и пугающих. Эти глаза не отпускали, они затягивали, как омут, завораживали, овладевали сознанием. Я не могла отвернуться, не могла даже моргнуть. Монстр медленно притягивал мое переставшее сопротивляться тело, а я смотрела и чувствовала, как постепенно открываются полученные в хранилище корагов «дыры» в моей беззащитной против такого натиска душе. Страх исчезал, а вместе с ним ускользали и другие эмоции. Единственное, что для меня сейчас существовало, – это его необычные глаза… багряно-красные, в обрамлении темных и неожиданно длинных ресниц. Глаза наркомана, вкусившего сладостное зелье. Глаза, которые постепенно застилала золотистая пелена наслаждения, вытесняя остатки разума и заполняя их вожделением, граничащим с сумасшествием.

Звук рвущейся на спине блузки не вызвал никаких возмущений. Куда? Куда делись все чувства? Ни страха, ни отчаяния – ничего! Алые колодцы с плещущимися в них солнцами продолжали приближаться, вытягивая из меня все то, что зовется эмоциями. Я казалась себе бездушной куклой, мертвым куском плоти, камнем, способным созерцать, но неспособным чувствовать. Под действием этих манящих колодцев кроваво-красного безумия я проваливалась в душевный вакуум, и меня это совершенно не волновало. Пальцы монстра шарили по моей спине, царапая когтями кожу. Страстно, неистово, жутко и… больно. Но до меня доходили лишь слабые отголоски этих чувств и таяли, не успев толком появиться.

Его дыхание обожгло шею, хищно сверкнули сузившиеся глаза-магниты и… гипнотический транс оборвался вместе с громким воплем возникшей между нами пушистой преграды. Длинный полосатый хвост ударил меня по лицу, а оснащенные когтями лапки вонзились со всем имеющимся у них арсеналом силы в морду чудища.

Полыхнул пожаром огненный ореол. Монстр взвыл, я моргнула. Ринго снова заголосил, видимо, для поддержания воинственного духа, а мои перепонки болезненно завибрировали, напоминая о том, что я пока еще живая. Никогда не думала, что когда-нибудь буду так искренне радоваться крикам ушастика.

Пытаясь отодрать от себя зверька, монстр оставил меня в покое. Откуда силы взялись – не знаю. Но подскочила я, как пушинка, и даже по обыкновению не споткнулась. Не зря говорят, что от страха люди по воде бегают и на высоченные деревья забираются. Сейчас с удовольствием куда-нибудь вскарабкалась бы, чтоб свалить подальше от этого мохнатого гипнотизера. Эмоции накатили ударной волной, откуда только взялись в таком количестве? Голова разрывалась от обилия противоречивых мыслей. Куда бежать? Как помочь Ринго? И что со мной делал этот… это… короче, то озверевшее создание, от жуткого рыка которого у меня сердце прыгнуло в пятки и по телу строевым шагом замаршировали мурашки. Не удивлюсь, если и волосы встали дыбом. Черт, что же делать-то?

Пока думала и хлопала глазами, события развивались своим ходом. Зверек, поддетый когтистой пятерней, отлетел в сторону, как футбольный мяч. Прокатился по полу, вскочил на ноги и, загребая передней лапкой, словно бык перед битвой, принялся завывать, исподлобья глядя на гигантского противника. Целился он ему в глаза, но я вовремя успела схватить вошедшего во вкус защитника за пушистый хвост, и с болтающимся в воздухе ушастым довеском вылетела прочь из комнаты, в которой так некстати оказалась.

За арочным проходом нас ожидал очередной коридор с до боли знакомыми факелами. Огни насмешливо дрожали, предрекая беду. Я бежала, не чувствуя ног и не слыша собственных шагов из-за громких ударов сердца, оглушительным набатом отдававшихся в моих ушах. Ринго пищал и фыркал, пытаясь свернуться клубком и зацепиться хоть за мою одежду, чтобы сменить позу «а-ля белка-летяга в полете» на привычное место на моем плече. Разодранная спина саднила, веки покалывала вернувшаяся боль, меня трясло то ли от холода, то ли от нервного перенапряжения, но все это не мешало нестись дальше, не разбирая дороги.

Поворот, еще… куда? Какая разница! Лишь бы увидеть свет в окошке, желательно кислотно-зеленый и кружевной. Верна пословица, говорящая, что у страха глаза велики. А у моего страха они были еще и кроваво-красные с золотыми прожилками вокруг тонких линий зрачков.

Сбежав от монстра, я разбудила в нем азарт охотника. Но разве инстинкт самосохранения слушает в такие минуты доводы разума? Бежать, бежать… спасаться бегством! Только так и никак иначе. Других вариантов просто не было, потому что мы в разных, слишком разных весовых категориях. А еще… потому что я не смогу противиться, если снова встречусь с этими красивыми до умопомрачения и жуткими до той же степени глазищами.

Человеческая скорость ничто в сравнении с огненным вихрем его гибкого тела: сильного, ловкого, стремительного… опасного. Но мне повезло: в самый последний момент, когда красно-оранжевое зарево уже коснулось моей обнаженной спины, тепло его пламени дохнуло на кожу, а мягкие шаги звериных лап зазвучали в каких-то метрах от меня, я увидела оранжевый узор на стене за поворотом и в отчаянном рывке нырнула в него.

Вспышка…

Безжалостная и болезненная. Она ударила по измученным глазам, открыв мне путь в очередную неизвестность. Где-то неподалеку звучал смех. Знакомый… девичий. Встав на ноги после приземления, я, пошатываясь, направилась на его звук. Шла вслепую, не поднимая ноющих век, из-под которых крупными каплями текли слезы. Бывает такое со мной от резкой боли. Пройдет. Да и боль пройдет. Уже скоро. Вот только…

Новое зарево увидела даже с закрытыми глазами. А следом за ним раздался рык, от которого мои ноги запутались в высокой траве, и я вместе с забравшимся на плечо зверьком рухнула в нее же. Ринго крякнул, скатившись вниз пушистым клубком, и замер где-то поблизости. Желание затаиться в зарослях, прикинуться пеньком и не высовываться посетило меня тот час же. Но знакомые нотки в таком коротком и властном: «Мое!» – свели на нет пустую надежду.

А смех звучал все ближе и ближе, освобождая от плена ужаса, сковавшего тело.

– Э-с-с-а-а-а-а… – раздалось неподалеку, и взрыв женского хохота стал ответом на призыв.

Интерес-с-сно… Может, не все еще потеряно? А?

Глава 12

Рычание стало громче и агрессивней, я инстинктивно сжалась, забившись под ближайший куст. Тонкая ветка больно хлестнула по расцарапанной спине, прошлась шипами по ноющим ранам и напоследок нежно погладила кожу прохладной листвой. Заботливая, ага… Как плетка после порки. Но меня сейчас меньше всего волновали причины такого странного отношения растительности к моему телу, гораздо важнее было то, что к глухому рычанию огненного монстра добавились другие звуки. Дружелюбными интонациями голос вновь прибывшего не отличался. Если я не стала жертвой слуховых галлюцинаций, то в нескольких метрах от моего местоположения назревала драка.

Замечательно! Может, и сбежать под шумок удастся?

Вдохновленная этой идеей, я принялась тереть лицо руками, убирая со щек мокрые следы, после чего осторожно открыла промытые слезами глаза и… громко сглотнула. Непрошеным гостем в душу закралось сожаление о том, что морда, нависшая надо мной, принадлежит не красноглазому. К нему я как-то уже попривыкла, несмотря на его хамское поведение и собственнические замашки. Даже подсознательно смирилась с тем фактом, что он решил достать меня и тут, в храмовом саду. Особенно когда забрезжил лучик надежды на возможное спасение. Однако очередные голодные глазищи, на этот раз голубые с золотыми солнцами вокруг зрачков, эту самую надежду похоронили заживо одним фактом своего существования. Помня об опасности попасть под гипнотическое воздействие, я перевела взгляд на тонкогубый рот, растянувшийся в предвкушающей ухмылке, и опять сглотнула, ощутив неприятную сухость в горле. Поддавшись общему настроению организма, сердце в моей груди временно перестало биться, видимо, в расчете на то, что неизвестная особь цвета индиго сочтет мою персону чем-то вроде новой статуи среди светящихся кустов.