Диагноз: женщина - Ирина Чернова

- Приживетесь, не вы первые. Детишки пойдут, сами порадуетесь...оба еще спасибо скажете. Справная ты девка Рина...или баба уже?

- У нас говорят "женщина", а не "баба".

- Ай, брось! - Коста махнул рукой и рассыпался дробным смешком. - Начинка-то одна, я это знаю. Ну, ладно, дел у меня на дворе накопилось. Без хозяйской руки-то ...

Он встал, еще раз окинув меня мерзким масляным взглядом, потом наклонился к Катрине и сжал ей руку. Постоял, ухмыльнулся и уже на выходе из дверей вдруг добавил, повернувшись ко мне вполоборота, - ну, я еще заходить-то буду, интересно мне стало.

Хлопнула дверь дома, хлопнула калитка, а мы с Катриной все молчали. Ну, я-то понятно, мужик вида скабрезного, с таким сидеть-то рядом противно, так и представляю, как он тут же своими потными руками лезет под юбку, а в случае отпора берет свое силой, а неугодных калечит или натравливает на них своих дружков. Теперь верю, что он деревней вертит как хочет, потому что хитрый и подлый, издалека видать, а тутошними идиотами тормознутыми управлять как делать нефиг. Лапшу ему еще повешаю, что мы тут будем жить обязательно, уж такой рай тут, да и он - благодетель, но валить надо отсель.

Я перевела взгляд на Катрину. Та ни слова не промолвила, пока этот индюк тут распинался, но лицо ее как-то враз осунулось.

- Катрина, что, все так плохо? Тебе жить тут невозможно? - я хотела как-то утешить ее, посочувствовать, но она вдруг схватила со стола подвеску, которую ей подобрал Коста и, бросив ее на пол, стала топтать ногой. Каблуков, как у нас, у здешней обуви не было, подвеска прыгала по полу, но не ломалась. Знахарка посмотрела на нее в каком-то недоумении, потом схватила и помчалась в кухню, громко шепча что-то типа: "Нет! Нет!" Подвеска полетела в огонь, затрещала и взорвалась снопиком голубых искр. А Катрина упала головой на стол и разрыдалась...

Я не знала, что и делать, спрашивать сейчас нельзя, лучше всего оставить ее - отойдет, может, расскажет. Такое впечатление, что она его ждала с предложением руки и сердца, а он ее прокатил и сообщил, что женится на соседке. Налила кружку отвара, поставила перед ней и легонько тронула ее за плечо.

- Попей, легче станет. Непоправима только смерть, а все остальное можно пережить, поверь. Жизнь продолжается, несмотря ни на что, ты пореви, тебе полегчает потом.

Наверное, я еще бы пыталась найти ободряющие слова, как она вдруг застонала сквозь слезы, стуча кулаками по столу

- Ду-у-ура, ой, какая ж ты ду-ура! Прости мне Пресветлый, умоляю...

Ну, знаете ли, я ее тут утешаю, а я же еще и дура! Пошла она тогда со своими истериками знаете куда! Лучше пойду похлебку посмотрю, а то Андрей вернется, а ничего горячего нет на ужин.

Муж вернулся усталый, быстро съел мою стряпню и потянул меня в комнату. Мне не терпелось обсудить с ним сегодняшний визит старосты, но он вдруг ошарашил меня своей новостью.

- Кать, Коста сегодня приходил ко мне. Расспрашивал, где мы жили, как сюда шли, что видели по дороге. Помнишь, мы говорили, что врать будем? Что ни слова о другом мире?

Чего ж не помнить, раз сама говорила, и про вранье здешнему люду тоже мы уже перетирали тему, сегодня вон чуть не попалась. Андрей же продолжал рассказывать, раздеваясь и чертыхаясь вполголоса, когда завязки на штанах перестали поддаваться.

- Так вот, он мне форменный допрос учинил. Про путь наш особо и врать не надо, я так все и рассказал, как было. Когда про наш мир говорил, Каменку себе представлял, как ты говорила. Все вроде нормально было, а потом он пристал, как нам тут живется, где бы я жить хотел с женой, и все хвалил меня, да хвалил, аж скулы сводило от похвалы. Я, конечно, сказал, что в восторге от того выпаса, где я работал, он кивнул, что там место хорошее и вполне дом можно поставить потом. Долго распинался про свою жизнь, что у него хозяйство крепкое, и деревня тут тихая, и люди его слушаются беспрекословно. И что я ему так понравился, что лучше ему помощника здесь и не надо.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Рубашка и штаны уже были сняты и он лежал, заложив руки за голову и только накинув на бедра простыню. В комнате был полумрак, светильник давал совсем немного света и я тоже скинула все свои тряпки. Ну вот не любили мы спать в одежде даже дома, а ночных рубашек я принципиально не признавала. Села рядом и потянула к себе край простыни для приличия.

- Так вот, продолжаем разговор. Все было так сладко, я аж прослезился. Вот и спрашиваю себя, где подвох-то?

Я рассказала о сегодняшнем визите местного короля и о непонятном поведении Катрины. Андрей повернулся на бок, и подпер голову рукой. Вторая потянулась к моей коленке и прочно там обосновалась, поглаживая. Похоже, обсуждение ситуации надолго не затянется...

- Отпускать нас они не хотят, это я уже понял. Силой, что ли, удержат? Но мы все равно уйдем, днем раньше, днем позже, но уйдем. Индюк этот так расписал здешние леса, ну мама не горюй, как жутко! И никто поэтому из деревенских за ихнюю Границу шагу не ступит добровольно. Я повелся, что тоже никуда не пойду и тебе не дам. И что Коста мне теперь сват, друг и брат, а я ему в рот заглядываю. Жаль, Ларс занят где-то, уже два дня его не вижу, а то потолковал бы. Парень на этого Косту зуб имеет, да и своя голова у него варит. Посоветует дельное, думаю. А Катрина...- он дернул меня к себе и зашептал в ухо, - Живет одна, рассчитывала на него, а он ее обломал, вот она и бесится. Я соскучился... иди ко мне...все остальное потом решим...

Следующие три дня староста исправно заходил к нам, пил местный чаек, улыбался и вообще выглядел, как добрый дядюшка. Пару раз прихватывал меня то за зад, то за бок, сетовал на свое хозяйство, но тут же хвалился, сколько у него всего в доме и вообще, какой он весь из себя молодец. Катрина, которая сидела при этих визитах молчком или поддакивала изредка, была напряжена, как струна, и переводила дух, только когда Коста хлопал калиткой. На третий день все было то же самое, только староста весь вечер держал ее за руку то одной своей рукой, то обеими. Я рассеянно слушала его болтовню, когда вдруг уловила упоминание, что Рей согласен с женой жить на дальнем выпасе и вообще он ему как помощник - так лучше не сыскать. Знахарка не двигалась, словно аршин проглотила, я сделала вид, что все нормально и только поинтересовалась, вполне ли можно там жить молодым. Коста улыбнулся так, что я чуть не подавилась, Катрина дернулась и застыла, а этот королек продолжал вещать, что по его мнению детей надо рожать как можно больше...Очень хотелось сказать ему, чтобы он сам и рожал, да остановила только здравая мысль о неприкрытом хамстве и возможном конфликте после этого. Пришлось елейно улыбнуться и согласиться.