Соблазнение - Лорейн Хит

не… хочет сотрудничать. Звучит как бред сумасшедшего, как будто роман — это живое существо, которое может как-то со мной взаимодействовать.

— Но это так, не так ли? Живое существо? Даже когда книга закончена, она вдыхает жизнь в людей, когда они ее читают. Или они вдыхают жизнь в нее. Причина, по которой я люблю книги, заключается в том, что я как будто путешествую с другом.

Он не знал, что на это сказать. Главным образом потому, что он чувствовал то же самое, и для него книги всегда были спасением от реальности, которая не всегда была доброй.

— Сколько книг ты опубликовал?

— Мой первый роман был опубликован около двух месяцев назад.

— Он есть в книжных магазинах?

Ее шквал вопросов и волнение заставили его еще больше смутиться. Он приподнял плечо, затем опустил.

— Во многих из них. Я не знаю, есть ли он во всех.

Его сестра Фэнси, графиня Роузмонт, владела книжным магазином Fancy Book Emporium. Она заказала около тысячи экземпляров.

— Как он называется?

— "Убийство в районе Тен Белз".

Владелец паба в Уайтчепеле не возражал против того, чтобы он использовал заведение как место совершения убийства. Очевидно, дурная слава привела к увеличению его бизнеса.

От ее восторженной улыбки у него сжалось в груди.

— Вот почему ты написал миссис Беквит такое послание. Женщина-загадка. Потому что ты пишешь книги-загадки.

Он рассматривал то, что он писал, скорее как детективные истории, чем что-либо еще.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все.

Что еще можно было рассказать? Когда он понял, где они находятся, он переключил свое внимание на что-то более срочное, требующее его внимания. Он собирался сообщить ей после того, как они сели в кеб, что их пути скоро разойдутся, но затем она начала свой допрос.

— Я ценю твой интерес. Однако с этим придется подождать. Я не часто бываю в этом районе Лондона, и мне нужно сходить в другое место. Если ты не возражаешь, я попрошу водителя высадить меня и отвезти тебя в резиденцию.

Вспышка разочарования осветила ее глаза, как молния во время холодной зимней бури. Она так быстро пропала, оставляя его гадать, не привиделось ли ему это.

— Нет, совсем нет. Делай то, что должен.

Откинувшись назад, он позвал водителя через маленькое отверстие в крыше.

— Отвезите меня в Эбингдон-парк. По дороге остановите у цветочного магазина.

When Когда они прибыли на садовое кладбище, держа в руках обилие ярких цветов, которые в это время года могли расти только в теплице и, без сомнения, стоили ему небольшоесостояние, он пообещал вернуться в резиденцию до того, как Алтея даст свой первый урок. С грацией и проворством, которых она привыкла от него ожидать, он выпрыгнул из экипажа.

Заплатив водителю дополнительные монеты, Бенедикт сказал ему, куда ее доставить. Когда они тронулись в путь, она оглянулась и увидела, как он заходит на кладбище, его походка была медленнее, чем она когда-либо видела, и она была поражена — как и в ту ночь, когда она смотрела, как он уходит из ее убогой маленькой резиденции — его одиночеством, но сегодня добавилось что-то еще, чтобы углубить его. Одиночество витало вокруг него. А почему бы и нет? Он прошел через ворота не для того, чтобы насладиться чашечкой чая.

Они едва добрались до следующей улицы, когда она приказала водителю вернуться туда, где они его оставили. Проинструктировав его подождать, она выбралась из кеба и остановилась в нерешительности. Должна ли она просто дождаться его возвращения или присоединиться к нему, чтобы предложить любую поддержку, которую он мог бы приветствовать, когда он навещал того, кто был теперь потерян для него? Будет ли он рад ее видеть или рассердится на вторжение?

В конце концов, она решила, что стоит рискнуть вызвать его гнев, если есть вероятность, что ему может понадобится ее утешение.

Идя по тропинке, она не могла не замтетить, что в этом месте царили умиротворение, тишина и спокойствие. Послышался шорох, когда легкий ветерок поиграл с последними цепкими листьями, цеплявшимися за деревья. Свежесть воздуха делала ее дыхание заметным.

Проходя мимо статуи огромного каменного ангела, она заметила слова, вырезанные у ее основания, указывающие на то, что он присматривал за герцогом Лашингом. Его вдова вышла замуж за Тревлава.

Завернув за угол по тропинке, она заметила Бенедикта со склоненной темноволосой головой, стоящего на одном колене у подножия могилы, отмеченной небольшим простым надгробием, его красивый букет свежих цветов покоился на черном мраморе с позолоченной надписью.

Салли Грин

15 июня 1841 года

5 августа 1866 года

Вальсирует сейчас с ангелами

Остановившись достаточно далеко, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы прочитать слова, она почувствовала острый укол печали, задаваясь вопросом, кем была эта молодая женщина и что именно она когда-то значила для него. Она задавалась вопросом, какого оттенка были ее волосы, была ли доброй ее душа. Хотя она не могла представить его с кем-то, кто не был бы таким сильным, смелым и дерзким, как он.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он, наконец, встал, водрузил на голову свою бобровую шапку и повернулся к ней лицом.

— Я прошу прощения, если побеспокоила тебя, — произнесла она со всей искренностью.

— Ты не побеспокоила, но тебе стоило вернуться в резиденцию.

— В этом районе не так уж много транспорта. Я решила, что будет лучше вернуться сюда и попросить водителя подождать нас, чтобы убедиться, что вы не опоздаете на встречу с дамами. Честно говоря, я немного волнуюсь из-за своей первой встречи с ними.

Он изучал ее целую минуту, прежде чем кивнуть.

— Ты кажешься такой уверенной, что мне и в голову не пришло, что ты можешь нервничать. Правильно, что ты вернулась за мной. Нам пора уходить.

— Ты любил ее?

Слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить, прежде, чем он смог уйти, и она поняла, что уже знает ответ. Он был в цветах, в том, как он стоял на коленях, в мрачности, в печали, которая теперь окутывала его, как поношенный плащ.

Засунув руки в перчатках в большие карманы пальто, он посмотрел на серое небо.

— Трудно было не любить Салли. Она часто жаловалась, что у нее слишком широкий рот и слишком кривые зубы, но когда она улыбалась, ее темные глаза сверкали, и казалось, что зажглись тысячи свечей, чтобы осветить мир.

Такие глубокие, поэтичные слова. Ее горло сжалось, и она задалась вопросом, как она сможет объяснить слезы, щипавшие ее глаза. Она была почти уверена, что граф Чедборн никогда не