Любовь на Рождество - Лесия Корнуолл

– Это одно из моих платьев. Оно, конечно, не такое нарядное, как ваше, – добавила Фиона, вешая платье на спинку стула. – Вы, наверное, привыкли к красивой одежде.

– Вообще-то нет, – призналась Алана. – Это мама решила, что в Англии мне понадобятся наряды, только и всего.

Фиона удивленно раскрыла глаза.

– Неужели и вправду там все по-другому? Я видела, как одеваются Элизабет и Пенелопа. Пенелопа меняет платья четыре-пять раз на дню, и к каждому у нее есть туфельки, шали и шляпки в тон. Для каждого дела свой наряд – для чаепитий, для визитов, для театра. Хоть театров здесь нет и визиты бывают редко, Пенелопа говорит, что за манерами надо следить, где бы ты ни был, – она сжала пальцы. – Наверное, когда я уеду в Англию, трудно будет привыкать целыми днями ничего не делать, только без конца менять платья. Никак не могу запомнить, чем утреннее платье отличается от того, которое надевают, выходя к чаю. – Она понизила голос до шепота. – Пенелопа говорит, что англичане таких ошибок не прощают, особенно если… – она пожала плечами. – Как видите, я хромаю. Я бы охотнее осталась здесь, в Крейглите, но Иану обязательно надо в Англию, а я не могу допустить, чтобы он в одиночку справлялся со всем сразу…

Справлялся – с чем? Неужели он так же нервничает, побаивается и тревожится, как и она? Алана постаралась не выдать удивления. Иан Макгилливрей – мужчина, он сильный, смелый и добрый. Разумеется, ему нечего бояться. В отличие от нее. Алана сжала в кулаке подол его рубашки под одеялом.

– А ему… хочется в Англию?

Фиона состроила гримаску.

– О, конечно, он храбрится, но думаю, что его туда совсем не тянет. Он бывал в Англии только однажды, когда был моложе. И ему не понравилось.

– Не понравилось? Почему? – спросила Алана, чувствуя, как сердце силится выпрыгнуть из груди, а живот наполняется знакомым чувством тревоги.

– Он не рассказывал, а я в то время была совсем маленькой. Какая она, Англия?

Там всюду правила, строжайшие правила, – так говорили Алане. Она иностранка, поэтому любой, даже самый ничтожный, промах с ее стороны будет замечен и воспринят как чудовищное преступление, повод для сплетен и скандалов. Став маркизой, она окажется под неусыпным надзором, за ней будут внимательно следить все вокруг. Проглотив ком зябкого ужаса, Алана принужденно улыбнулась Фионе – так, как делала, успокаивая свою младшую сестру.

Задачу с выбором платьев для каждого события она уже решила и теперь могла помочь Фионе хотя бы в этом. В ее собственном гардеробе все платья были снабжены ярлычками.

– Думаю, на новом месте всегда приходится к чему-то привыкать. Но мне говорили, в Англии есть немало хорошего – приемы, балы, красивые места, – она очень надеялась, что ее не обманули.

Фиона прикусила губу.

– Пожалуй, я не прочь их увидеть… Не балы, я ведь не могу танцевать, а красивые места. А вы их видели?

– Я там еще не бывала, – призналась Алана. – Поэтому обо всем знаю лишь с чужих слов. – Ее душа привычно заныла при мысли о замужестве с Мерридью. – Увижу сама, когда выйду замуж.

Фиона удивленно приоткрыла рот.

– Ваш жених – англичанин?

Алана принужденно улыбнулась, хотя ей было не до улыбок.

– Да, как и у вашего брата…

В дверь снова постучали, но на этот раз гости открыли ее прежде, чем Алана успела дать разрешение. Леди Пенелопа возникла на пороге. Ее холодная улыбка не отражалась в глазах, она обводила комнату взглядом хищной птицы.

– Привет, Пенелопа, – улыбка Фионы погасла.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Пенелопа кузину.

– Принесла Алане свое платье – чтобы она носила, пока ее платье не приведут в порядок. – Алана увидела, как англичанка скользнула взглядом по платью из теплой красной шерсти, висящему на спинке стула.

– Ясно. Ваше платье, кажется, порвано, – произнесла Пенелопа, и на ее щеках проступили яркие пятна румянца. Алана задумалась: что успел рассказать ей Иан?

– Я упала, – объяснила она. – В самый разгар метели.

– И ничего не помните?

– Нет, совсем ничего. Помню только, как началась метель, а потом я очнулась в каком-то коттедже вместе с… – Она умолкла, Пенелопа нахмурилась сильнее. – Я так признательна Иану и всем жителям Крейглита! – на безупречном английском продолжала Алана. – Спасибо.

Пенелопа скоро станет хозяйкой Крейглита, значит, Алане следует поблагодарить ее вместе с Ианом и остальными.

– За платье благодарить не надо, – заявила Пенелопа с таким видом, словно оно принадлежало ей, а не Фионе. – Одежда Фионы вам как раз подойдет. Вы же наверняка привыкли к шотландским нарядам, к тому же у нас с вами разные размеры, – она провела ладонью по своим пышным изгибам. Алана и вправду была стройнее, но сравнение с пятнадцатилетней сестрой Иана показалось ей обидным.

– Я только зашла узнать, не нужна ли моя помощь. Уверена, вам давно не терпится вернуться домой, – продолжала Пенелопа, словно ждала, что Алана сразу же выскочит из постели Иана и покинет Крейглит. Заметив, что Алана даже не сдвинулась с места, Пенелопа вскинула голову.

Ей не оставалось ничего другого, как держаться высокомерно, тем более что Алана была по-прежнему одета в рубашку Иана.

– Если не ошибаюсь, вашей свадьбе помешал несчастный случай, – чопорно продолжала Пенелопа. – Вы обручены с кем-нибудь из местных? Может, следовало бы позвать его сюда?

С каким-нибудь пастухом? Или егерем? Снисходительный тон Пенелопы разозлил вспыльчивую Алану.

– О нет, он не шотландец, если ты об этом спрашиваешь. Он англичанин, – вмешалась Фиона прежде, чем Алана успела ответить.

Глаза Пенелопы расширились, любопытство в них сменилось подозрением.

– Англичанин? Господи, но какого… то есть как вышло, что вы обручились с англичанином?

Алана посмотрела на Пенелопу в упор. Неужели она намекает, что Алана недостойна английского лорда – недостаточно красива или умна? Она гордо подняла – голову.

– Он маркиз, – объяснила она. – Маркиз Мерридью. Поскольку вы тоже англичанка, может, вы с ним знакомы?

У Пенелопы отвисла челюсть, голос взвился на целую октаву вверх.

– Маркиз? Так вы будете маркизой?

– Да. А моя сестра уже замужем за английским графом, лордом Россингтоном. А мой брат, граф Гленлорн, женат на сестре английского графа Сомертона.

– За Китом Россингтоном? – ахнула Пенелопа, прижимая ладонь к пышной груди. – Но ведь каждая леди Англии мечтает о… – Она вовремя спохватилась и умолкла.

– Безусловно, – согласилась Алана с недосказанным. Россингтон и вправду хорош собой и баснословно богат – он завидная добыча, которой надеялось завладеть множество женщин. Однако он выбрал Меган. Алана задумалась, означает ли изумление в глазах Пенелопы, что теперь она находит шотландских дам заслуживающими уважения.