Именем Горна - Юрий Погуляй

– Ну давайте поможем, – сдался Рыжий рыцарь. – Никогда пьянь не таскал, будет полезный опыт.

На вопросы, где его дом, человек что-то невнятно мычал и лениво отмахивался от тормошащих его рук. В конце концов Агара закинул бедолагу на коня, взял животное под уздцы и сухо осведомился, где ближайшая ночлежка.

Ваогар ответа не знал, Эйдор тем более.

Пьяницу спихнули первому попавшемуся патрулю.

Бедолага оказался в сточной канаве, как только герои исчезли из поля зрения стражников.

– Третий дозор! – донеслось из темноты.

Хамхан встрепенулся, стукнул древком алебарды по доскам пристани и зычно крикнул:

– Все спокойно!

– Четвертый дозор! – ответил ему голос далекого проверяющего.

Вышел из теплой будки, покричал, убедился, что не спят часовые, и опять греться пойдет. Хамхан стиснул зубы, прогоняя скверные мысли. Нехорошо так о командире. Он отец и бог для солдат своего отряда.

– Все спокойно! – с задержкой ответил с соседней пристани боевой товарищ.

Там сейчас прохаживается Дифтин, огромный, крепкий, словно дуб, и такой же умный воин. Хамхан его недолюбливал, так как здоровяк постоянно задирал тех, кто в армии недавно. Подумаешь, пережил кампанию на Береге Сердца от северного края до южного. Хамхан и сам воевал, когда брали последние твердыни в тех землях. Однако раз не с самого начала – значит, для Дифтина пустое место. Ох, неправильно он себя ведет. Схлопочет потом в гуще боя стрелу в спину…

Ох, скверные мысли… Скверные…

В ночной тиши было слышно, как далеко в городе перекликаются свистки ночных патрулей. О сваи пристани мерно, успокаивающе разбивались волны Долгого залива. Сыро, холодно и бессмысленно стоять на ночной вахте в порту. Единственное, в чем польза, – не расслабляет. Ведь где-то идет война, где неисполнение или же плохое исполнение приказа – смерть. И не от рук своих же, а от врага. Армия должны быть сильной.

Но порт Пятого города пуст, корабли стоят в огромных доках, и воды Долгого залива еще нескоро освободятся от оков. У берегов чисто, но миля к северу – и лед. Уже не такой прочный, не подходящий для переправы, но для судов до сих пор являющийся непреодолимой преградой.

Стук ладных сапог по деревянному настилу пристани убаюкивал. До утра так ходить. Шесть сотен шагов до края и обратно столько же. Бум-бум-бум, и вплетающиеся в ритм «дак» алебарды, когда Хамхан на нее опирался.

Когда воин в очередной раз подходил к берегу, его насторожил странный плеск справа. Можно поклясться – из воды кто-то вышел. Или же вошел?

– Кто здесь? – Хамхан перехватил алебарду и крадучись пошел на звук.

Бряцнуло железо, совсем рядом, как раз там, где только что раздавался плеск.

– Кто здесь?! Выходи! – Часовой остановился, напрягая слух.

Стук подкованного каблука о доски пристани. Той самой, на которой стоял вслушивающийся во мглу стражник.

– Тревога! Третий дозор! – заорал Хамхан. Плевать, если это чья-то шутка. Пусть потом весельчак разбирается с десятником.

Бум… Бум… Бум…

Гость не торопился, размеренно приближался к застывшему часовому. В ночной мгле проступили очертания воина с зажатыми в руках парными клинками. Хамхан услышал, как с одежды незнакомца на доски капает вода.

– Стоять!

– Тревога! Третий дозор! – подхватил клич часовой справа.

– Тревога! Третий дозор! – заорал Дифтин.

Хамхан ткнул в приближающегося человека алебардой, но тот неожиданно шустро ушел с линии удара и моментально приблизился к часовому.

Падая на доски, стражник все еще сжимал в руках бесполезное оружие, глядя на мокрое лицо своего убийцы. Последнее, что отпечаталось в голове Хамхана, – мокрые длинные усы абсолютно лысого незнакомца.

К пристани спешили солдаты, из глубины порта послышался скрип ворот, перекрывающих доступ в город.

Повернувшись, человек взмахнул клинками, стряхивая кровь убитого им часового, и зашагал навстречу атакующим.

Ночь наполнилась лязгом стали и криками умирающих. Многие могли бы поклясться, что зацепили странного бойца с парными клинками. Кто-то мог заверить, что разрядил арбалет «точно в брюхо проклятого ублюдка», кто-то – что пронзил врага копьем.

Могли бы…

Если бы выжили.

– Склой! – воскликнул седовласый мужчина и резко сел в постели. Сон? Привиделось?

Со стороны порта раздался долгий рев рога. Не привиделось. Надо было спешить… Схватив с прикроватной тумбочки колокольчик, мужчина вызвал слугу.

– Император Агон! – Дверь немедленно распахнулась, и на пороге появился невзрачный человек в белой тунике. За спиной Женарга возвышались молчаливые гвардейцы. – Вы звали?

– Что происходит в порту? Карету во внутренний двор, быстро. Я уезжаю.

– Не знаю, о Великий. – Женарг обернулся и крикнул кому-то: – Карету императору!

– Перестань меня так звать! – раздраженно помотал головою Агон. Быстро одевшись, он окинул взглядом комнату, дарующую ему приют уже месяц. Опять бежать…

– Но как же иначе звать Владыку Мереана, освободителя королевств!

– Заткнись. – Агон поморщился. Женарг верен словно пес и искренне считает, что прав в перечислении подобных титулов. Однако Маг-Правитель очень не любил регалии и привычно одергивал преданного слугу. Ритуал, не теряющий своей свежести.

– Ладно, я уже знаю, что там творится. Поторопитесь, я направляюсь в столицу, а оттуда на северный фронт. Тут мне оставаться нельзя. – Брошенный на порт взгляд Силы выделил мечущуюся во мгле фигурку с парными мечами. Эти клинки Агон подарил Склою лично.

– Куда же вы ночью, Великий?! – изумился Женарг.

– Я же сказал – в столицу!

Бежать… Бежать… Склоя не остановит целая армия. Его не остановят даже Бурые Псы, что расположились во внутреннем дворе и надолго отбили слугам и солдатам желание там появляться.

– Уводите людей, пусть не вступают в бой с тем, что идет из порта. Быстро!

Старый друг, знали ли мы, что так повернется судьба? Эх, Склой… Глупо… Как же глупо все вышло.

Карета ждала во дворе. Едва Агон оказался на ступенях лестницы, Бурые Псы с глухим рычанием поднялись на лапы. Два десятка конных гвардейцев с трудом удерживали лошадей, испуганных неприятным соседством, а виновники животного страха, отфыркиваясь, величаво собирались вокруг экипажа, не сводя преданных взоров с приближающегося господина. Из кареты раздался надсадный кашель. Старый маг прикрытия уже на боевом посту…

Отметив, что преданного волшебника надо будет обязательно наградить за верную службу, император бросил взгляд на ночное небо. Как же хотелось отдохнуть…