В дни революции - Константин Оберучев

   Но как только рабочим стало известно, что деньги для дров выданы, они немедленно пришли ко мне с новыми предложениями.

   Представители заводского комитета заявили, что рабочие просят видать эти деньги по частям на руки для самостоятельной заготовки дров каждой семьёй отдельно.

   Это уже новелла, и надо подумать. Я отказался дать немедленно ответ.

   Но часа через два, при выходе из дома, я был окружён толпой рабочих и работниц, которые настойчиво доказывали, что такой способ распределения ссуды наиболее практичный, ибо кое-кто уже заготовил дрова в кредит и нужно расплатиться; другие же смогут сделать покупки по возам, по мере привоза их в город, а для того, чтобы иметь возможность сделать выгодную покупку, необходимо иметь наличные деньги в кармане.

   Долго мы спорили. Наконец, я уступил. Не потому уступил, что толпа была настроена очень воинственно, особенно женщины, а потому, что после долгих споров и разговоров для меня стало ясно, что это единственный способ удовлетворит рабочих и избавить заведующего мастерской от возможных неприятностей.

   И на следующий день деньги были розданы под круговой порукой всех за правильность уплаты.

   Прошёл месяц. Я ничего не слышу о мастерской.

   Вдруг, приходят ко мне опять члены заводского комитета с новой просьбой.

   -- Наступает осень. Всё дорожает. Вычет для уплаты долга слишком велик. Рабочие просят сократить его до 10%.

   Я объяснил им, что для них сделано всё, что возможно, что рабочие должны держать принятые на себя обязательства, что я не могу сократить платежи, да, наконец, это будет невыгодно и для самих рабочих, так как долг затянется.

   Ушли. Через недели две приходят вновь с той же просьбой.

   Дело в том, что в рабочей среде в августе поднимался вопрос об устройстве забастовки протеста в день созыва демократического совещания в Москве 12 (25) августа. Киевский совет рабочих депутатов постановил такой забастовки не делать. Между тем, под влиянием большевистских агитаторов, некоторые фабрики, в том числе и обмундировальная мастерская, в этот день забастовали.

   Само собою разумеется, что при расчёте начальник мастерской объявил рабочим вычет за прогульный день. Они остались недовольны и пришли ко мне.

   Разрешив, в конце концов, после долгих переговоров понизить вычет до 10%, я ни за что не согласился на возврат платы за прогульный день.

   -- Вы знаете, что Совет рабочих депутатов, ваш выборный орган, постановил не бастовать в этот день. Вы же решили забастовать, вопреки ясному и категорическому решению ваших же представителей. Если вы не уважаете своего представительного органа, то я, как представитель революционной власти, должен поддерживать его авторитет. Хотите поступим так. Идите в совет рабочих депутатов и заявите, что за прогульный день 12 августа, в который вы бастовали, вопреки решению Совета, с вас удерживают плату. Если Совет рабочих депутатов скажет, что вы поступили правильно, и что вам следует заплатить, я немедленно отдам приказ уплатить вам полностью.

   Переминаются с ноги на ногу.

   -- Нет, мы не пойдём, -- нерешительно заявляют они.

   -- Да, почему же? -- спрашиваю я их.

   -- Мы уже там были.

   -- Ну, и что же?

   -- Да, нам отказали, -- говорят они, потупя взор.

   Я тоже отказал им.

   Не знаю, как дело обстоит теперь. Я уехал, но уверен, что они не оставят своих домогательств и, быть может добьются своего.

   Я рассказал здесь только один эпизод; но такими картинками из действительной жизни этого периода я мог бы заполнить целые тома.

   Коснусь своих скитаний по войскам округа.

   Я видел войсковые части, представлявшиеся мне в полном порядке, напоминавшие хорошо обученные части времён нормальной жизни армии, но, в большинстве случаев, надо к стыду констатировать общее понижение воинской подготовки всех частей.

   Не будем доискиваться причин этого: их много. Остановлюсь только на факте. Фронт жаловался, что тыл не даёт ему достаточных подкреплений, да и те, что приходят на фронт, в огромном большинстве, являются слабо обученными, не подготовленными к бою.

   И мне, как Командующему Войсками Округа ближайшего тыла, было особенно тяжело, ибо я не мог выполнить той именно задачи, которую я поставил себе первой по вступлении в должность: давать хорошие и надёжные подкрепления на фронт.

   Было бы очень долго рассказывать о всех поездках по округу, хотя в них много интересного. Расскажу только один эпизод.

   Это было в Полтаве.

   Я приехал туда вечером и отдал распоряжение, что завтра в 9 часов утра мною будет произведён смотр, для чего войска гарнизона должны быть собраны на указанном месте.

   Привыкнув быть аккуратным, я отправился из гостиницы с таким расчётом, чтобы ровно в 9 часов быть на месте.

   Приезжаю на автомобиле -- никого.

   Только с разных сторон начинают подходить отдельные партии солдат, часто без офицеров к месту сбора.

   Я поехал прокатиться по Полтаве. Был на Шведской могиле. Был у памятника, воздвигнутого на том месте, где Пётр I отдыхал после полтавской битвы, на горном берегу Ворсклы, откуда раскрывается величественный вид на широкую долину.

   Думал ли я тогда, что о Шведской могиле мне придётся вспоминать всего через три месяца в самом сердце Швеции? Нет. Этого у меня не было и в мыслях.

   Так или иначе, я провёл время, и только около 10 часов войска полтавского гарнизона были готовы к смотру Командующего Войсками, назначенному на девять.

   Обошёл ряды. Выправка оставляет желать многого.

   Произвёл учение отдельным частям. Пёстро. Местами ладно, местами нет.

   По окончании смотра, собрал весь гарнизон тесной толпой вокруг себя и обратился к ним с речью, как делал это обыкновенно при объезде частей.

   -- Товарищи-воины-граждане! Вы помните, конечно, то время, когда при царском правительстве приезжали командующие войсками на смотр. И если они назначали смотр на 9 часов утра, уже с семи часов все были в сборе и ждали приезда его. Почему же теперь, когда в первый раз к вам приехал Командующий Войсками, поставленный новой революционной властью, вы не были готовы в назначенное время?

   Мне пришлось долго говорить о долге, об обязанностях гражданина, наделённого всей суммой прав.

   -- На нас смотрит фронт. С тревогой оглядывается он назад и ждёт от вас поддержки. Вы должны её дать, ибо только тогда вы исполните свой долг перед родиной и докажете свою действительную любовь к свободе и молодой России.

   "Ура" молодой свободной России было подхвачено дружно, и казалось, что предо мной стояли воины-граждане.