Королева викингов - Пол Андерсон

Четверых мужчин, ворвавшихся в дом с обнаженными мечами, она встретила улыбкой, блеснув безупречными зубами.

— Приветствую вас, — произнесла она мягким, чуть хрипловатым голосом; ее произношение было чуть заметно картавым на северный манер. — Я надеялась, что вы придете.

— Но кто, кто, кто ты? — справившись с удивлением, спросил Торольв.

— Меня звать Гуннхильд, я дочь хёвдинга Эзура Сивобородого. А вы, я полагаю, люди Эйрика, сына конунга Харальда.

Торольв медленно вложил меч в ножны. Его ошарашенные спутники тоже опустили оружие.

— Ты не ошиблась. — Он назвал себя. Халлдор снова перекрестился. Торольв понял, что его воинам совершенно не понравится, если ведьме станут известны их имена, и не стал называть их. Сам он в любом случае не имел права выказывать хоть малейшие признаки страха. — А откуда ты это узнала?

— Это долгая история, которую я должна рассказать очень быстро. — Девушка шагнула вперед — этому легкому и точному движению позавидовала бы даже рысь — и на мгновение прикоснулась прохладной ладонью к его руке, спокойно выдержав его пристальный взгляд. — Мне очень жаль, что я не могу угостить вас пивом или медом, а затем устроить достойный пир. Я сделаю это, если мы останемся в живых. Но сегодня у нас нет на это времени. Ты согласен выслушать меня, Торольв Скаллагримсон, поверить мне и сделать то, что я попрошу?

Он подумал о том, что уже произошло за последние дни. Сердце его колотилось, как никогда в жизни.

— Мы слушаем тебя, — не подавая виду, что испугался, произнес он.

Девушка перевела дух и заговорила. Ее речь лилась без запинки.

— Я приехала сюда, чтобы учиться заклинаниям у двух финнов, величайших и сильнейших колдунов во всем Финнмёрке. Сейчас они ушли на охоту. Они оба хотят возлечь со мной. Они настолько искусны, что могут идти по следам лучше собак, хоть по замерзшей, хоть по залитой водой земле, а на лыжах они бегают с такой быстротой, что ничего не может опередить их. Когда они стреляют из луков, то всегда попадают в цель. Каждого, кто приближается сюда, ждет гибель. Когда они приходят в ярость, то сама земля отворачивается от их глаз, а все живое падает замертво под их взглядами. Вам нельзя оказаться у них на дороге. Но я спрячу вас здесь, в гамме.

Торольв заметил, что его воины сразу же насторожились при ее последних словах. Но он молча ждал продолжения.

— А потом мы посмотрим, удастся ли нам убить их, — закончила Гуннхильд.

XVII

Гуннхильд отлично знала, что в том, что она наговорила о Вуокко и Аймо, было очень много преувеличений и даже просто выдумок. Но она желала, чтобы эти воины захотели напасть на колдунов, но все же действовали при этом без опрометчивости. А вдруг колдуны и впрямь могли замораживать людей взглядом и создавать чудовищные видения, которые сломили бы смелость самого доблестного мужчины. Они могли и не убивать, а сохранить Торольву жизнь, но сделать так, чтобы тот сказал Эйрику, что не нашел здесь ничего, достойного внимания. Она была полностью уверена лишь в том, что по доброй воле они не позволят ему увезти свою ученицу. А когда прибудет Ольв, они скажут, что запретили ей отплыть на этих кораблях ради ее же блага, так как видели, что ее ожидало несчастье. И, возможно, так оно и есть. А что, если колдуны, обезумев от ярости из-за ее отъезда, вызовут шторм, который погубит мореплавателей?

Так что им следовало умереть.

В дни, прошедшие после ее странствия по небу, она постоянно думала о том, как ей поступить, так что, встретившись с викингами, не колебалась. Прошлой ночью она во сне целовала Эйрика, испытывая пронизывающий трепет, словно от ледяной воды, и поняла, что ее заклинания действуют и он уже совсем рядом. Этим утром она говорила с финнами особенно ласково. Они просто истерзали себя, сказала она, и им необходимо как следует выспаться. Если бы они застрелили какую-нибудь жирную дичь, например несколько куропаток, дикого оленя, молодого тюленя — такие охотники, как они, смогут без труда найти добычу, как бы мало дичи ни было в округе, — то вкусная пища помогла бы им обрести умиротворение. Хотя колдуны чувствовали себя усталыми, они, конечно, не устояли перед ее просьбами и побрели в лес.

Но могли вернуться в любой момент.

— Пойдемте! — Гуннхильд подвела Торольва и его спутников к занавеске из шкур и отодвинула ее. — Встаньте позади. Не говорите ни слова, не кашляйте, не чихайте, а не то вам конец. Ждите и слушайте.

— Ты что-то слишком уж торопишься, — повернулся к ней Торольв.

Она топнула ногой.

— Мне приходится торопиться! И вам тоже. Ждите, слушайте и поймете, права я или нет.

— А не лучше ли нам убраться отсюда? — явно пересилив себя, сказал один из воинов.

Гуннхильд взглянула в глаза Торольву и улыбнулась. В том сразу же прибавилось решительности.

— Нет, — ответил он, — посмотрим на них. Женщина не убегает. Неужели мы окажемся трусливее, чем она?

Пристыженные воины последовали за ним.

Тем не менее он оставил занавес открытым и наблюдал за тем, что делала Гуннхильд. А она взяла кожаный мешок и выскользнула за дверь.

Небо было почти черным. Порой лучи низкого солнца прорывались между облаками, окрашивая все в цвет меди. Ветер выл, верхушки елей и сосен жалобно стонали. Воздух, обтекавший девушку, был холодным и плотным, как река, вытекающая из-под ледника. Гуннхильд запела и принялась разбрасывать золу из мешка перед входом и по полу в доме.

Едва успев закончить, сказала она:

— Они идут!

Торольв опустил занавеску.

Через внутреннюю дверь пролезли Аймо и Вуокко. К их спинам были приторочены части туши годовалого оленя. Руки были перемазаны в крови: они освежевали и разделали добычу на месте.

Гуннхильд рассмеялась:

— Приветствую вас дома. Вы вернулись слишком быстро: я не успела закончить уборку до вашего возвращения.

А волшебники застыли на месте, оглядывая дом.

— Кто здесь был? — спросил Вуокко.

— Никого, конечно.

— Это странно, — сказал Аймо. — Мы нашли поблизости человеческие следы, пошли по ним, но потом они исчезли.

Оба сильно устали и потому не могли как следует соображать.

— Ну, — со скукой в голосе предположила Гуннхильд, — возможно, кто-то проходил неподалеку, но не посмел подойти поближе и ушел той же дорогой. Я-то никого не видела, так как оставалась в доме. Завтра вы сможете найти его, если захотите.

Вуокко решил, что дело и впрямь не стоит дальнейшего обсуждения.

— Лучше посмотри, что мы принесли. Мы освежевали оленя на месте, чтобы тебе не пришлось с ним здесь возиться.