Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников - Виктор Наумов

На петровских ассамблеях гости выпускали клубы табачного дыма и отхлебывали из чашечек кофе или чай. Это нравилось государю, поэтому становилось заметной частью повседневной жизни высшего общества.

Глава пятая

Из жизни двух столиц

Обитатели «Парадиза»

Средневековые русские города не имели регулярной планировки, застраивались хаотично и состояли из окруженных высокими заборами усадеб с жилыми домами в глубине двора. Петербург знаменовал собой начало новой эпохи в русском градостроительстве.

Наспех построенный город среди лесов и болот в неприветливом климате на берегах ежегодно разливающейся Невы менее всего походил на райские кущи. Но Петр I любовно называл его «мой парадиз» и в самом деле был счастлив на этом кусочке северной земли, отвоеванном у шведов и природы. Сподвижники великого реформатора в глубине души вряд ли разделяли это пристрастие, но вынуждены были подчиняться воле монарха, приспосабливаясь к новым условиям жизни и преодолевая неимоверные трудности…

Русские войска 11 ноября 1702 года штурмом взяли шведскую крепость Нотебург, расположенную при истоке Невы из Ладожского озера. Петр I переименовал ее в Шлиссельбург (нем. Schlüsselburg — Ключ-город). 1 мая 1703 года после артиллерийского обстрела сдалась небольшая и слабая крепость Ниеншанц, стоявшая при впадении Охты в Неву, приблизительно в трех верстах от балтийского берега. Она получила название Шлотбург (голл. Slotburg — Замóк-город). На военном совете при участии государя решено было не укреплять этот форт, «понеже оный мал, далеко от моря и место не гораздо крепко от натуры». Совет постановил строить новую крепость. Через несколько дней Петр I со своими приближенными осмотрел острова, образованные устьями Невы; один из них, под названием Заячий, показался наиболее удобным для возведения «фортеции».

Шестнадцатого мая 1703 года началась нелегкая жизнь строителей и обитателей Петербурга. На рассвете к Заячьему острову подошла царская яхта, которую сопровождало множество лодок; Петр вышел на берег вместе с А. Д. Меншиковым, Ф. А. Головиным, Б. П. Шереметевым, Г. И. Головкиным, А. И. Репниным, Я. В. Брюсом, М. М. Голицыным, П. П. Шафировым и другими своими виднейшими соратниками(41). Государь выхватил из рук стоявшего рядом солдата штык, вырезал две полоски дерна, положил их крестообразно и объявил: «Здесь быть городу». Затем он взял заступ и начал копать ров; его примеру последовали все приближенные. Когда длина рва дошла до двух аршин (около полутора метров), в него поставили высеченный из камня ящик, который находившиеся здесь же священники окропили святой водой. Петр собственноручно поместил в него золотой ковчег с мощами святого апостола Андрея Первозванного. Возможно, это лишь красивая легенда, но весьма похожая на правду, как и то, что после этого царь и его сподвижники орудовали лопатами еще несколько часов; затем работу продолжили «двадцать тысяч человек подкопщиков», а Петр с приближенными вернулся на яхте в Шлотбург. В ознаменование закладки нового города «все чины были пожалованы столом, веселье продолжалось до двух часов ночи, при пушечной пальбе»(42).

Крепость Санкт-Петербург первоначально строилась из дерева, с земляными валами. Она имела шесть бастионов: Государев, Нарышкина, Трубецкого, Зотова, Головкина и Меншикова; каждый из упомянутых лиц руководил вверенным ему участком строительства. Работа продвигалась невероятно быстрыми темпами. Уже 22 мая гвардия и армейские полки, ранее стоявшие в Шлотбурге, были переведены в казармы новой крепости. В них Петр 29 июня отпраздновал свои именины, собрав на банкет офицеров, чиновников, купцов и корабельных мастеров. В тот же день в крепости была заложена деревянная церковь во имя святых апостолов Петра и Павла. Через десять месяцев она была готова. Церковь была небольшая, но, по свидетельству иностранных наблюдателей, очень красивая. На высокой остроконечной колокольне висело несколько колоколов, и приставленные к ним искусные звонари с наступлением нового часа вызванивали короткую прелюдию, а затем отмечали ударами колокола количество часов.

Строительство деревянной крепости было окончено за пять месяцев, и к середине сентября она уже могла противостоять нападению неприятеля. Фортификационные сооружения разделялись на две равные половины каналом, который был выкопан для обеспечения гарнизона водой в случае осады. По обеим его сторонам было выстроено по четыре ряда домов, крытых, по примеру финских, дерном или берестой. Напротив Петропавловской церкви стоял дом первого коменданта крепости К. Э. Ренне, рядом располагались дома гарнизонных офицеров. Чуть поодаль находились казармы, арсенал, провиантские магазины, дома священника и церковного причта. Подъемный мост соединял крепость с Городовым островом. Каждый день с утренней зарей на Государевом бастионе поднимали крепостной флаг при пушечном выстреле, что служило сигналом к началу работы. В десять часов пополуночи опять стреляли из пушки, указывая на наступление обеденного времени, а после вечерней зари последний выстрел сигнализировал окончание трудового дня. Крепостная пушка и колокола Петропавловской церкви день за днем размеряли трудовой день всех без исключения петербуржцев, от царя до солдата и работного человека.

Неожиданным событием в жизни строящегося города стал приход в августе 1703 года голландских торговых кораблей. Голландцы явились за строевым лесом и рассчитывали увидеть на берегах Невы шведов, с которыми у них были коммерческие отношения. Встретив новых хозяев, торговцы не растерялись и обратились к находившемуся при постройке крепости Меншикову с просьбой позволить им нагрузить лесом 12 кораблей. Александр Данилович охотно согласился — он знал, что установление связей России с европейскими государствами через Балтийское море являлось заветной целью Петра I. Государь еще в мае 1703 года назначил премии шкиперам из Голландии или других стран, которые раньше других приведут свои корабли в Шлотбург: первому капитану было обещано 500 червонцев, второму — 300, третьему — 100.

В тот раз голландцы не смогли загрузить свои корабли лесом — им помешала шведская эскадра контр-адмирала Нумерса, стоявшая на взморье и запиравшая вход в Неву. Пришлось возвращаться ни с чем. Но в начале октября 1703 года шведские корабли снялись с якорей и отправились на зимовку в Выборг, поэтому в ноябре в устье Невы беспрепятственно вошел еще один голландский корабль, нагруженный солью и вином. Меншиков радушно встретил шкипера и вручил ему обещанные полтысячи золотых(43).

В первые годы существования Петербурга его строители и жители испытывали постоянное опасение нападений со стороны шведов. В мае 1704 года на море показались значительные морские силы противника, в то же время ожидался удар корпуса шведского генерала Шлиппенбаха по недавно занятой русскими войсками Нарве. Петр I немедленно отправился туда во главе российской армии, оставив командующим в Петербурге Романа Вилимовича Брюса, у которого было всего шесть полков пехоты и иррегулярная конница. Посланный для разведывания сил противника конный отряд обнаружил на реке Сестре восемь тысяч шведов под командованием генерал-поручика И. Г. Майделя. Брюс принял срочные меры к защите города. В ночь на 12 июля были возведены укрепления на Березовом острове у берега Невы, на них поставлены орудия, а весь имевшийся в Петербурге флот сосредоточен на Большой Неве. Это было сделано вовремя: утром того же дня неприятель приблизился к Неве как раз напротив места, где ночью были возведены укрепления, и на начатый им обстрел русские отвечали дружным огнем с батарей и судов. После четырехчасовой артиллерийской дуэли шведы отступили и заняли позиции за рекой Сестрой. В начале августа отряд Майделя снова двинулся к Петербургу. 6 августа Майдель прислал Брюсу письмо с предложением сдать Петербург, угрожая в случае отказа взять его силой оружия. В ответном послании звучала ядовитая вежливость: «Зело мне дивно, что господин генерал-поручик мне предлагает иже от моего всемилостивейшего государя и царя приказанную мне крепость Санкт-Питербурх в добре уступить. А тако да позволит господин генерал-поручик в своей земле лежащие крепости и места отойтить, такое искание получити и впред таким писанием ко мне и прочим меня да пощадит. Напоследи, како господин генерал-поручик позволит вышеупомянутые воинские помыслы у крепости Санкт-Питербурха употребляти. При том же обнадеживаю, что благоприят будешь». Майдель всё же побоялся атаковать русские позиции и в ночь на 9 августа увел свои войска по дороге на Кексгольм(44).