Кофе с сюрпризом - Софья Ролдугина

«Статью писали с чужих слов».

Я ожидала чего угодно, только не этого.

– Почему ты так считаешь?

Мэдди почти беззвучно фыркнула и под первой строкой дописала, с силой вдавливая грифель в бумагу:

«Из-за мисс Купер я разбила голубой кофейник из вашего любимого сервиза. А в статье говорится про чайник».

А ведь действительно!

Эллис, который не присутствовал в «Старом гнезде», когда всё это произошло, счёл упоминание о разбитом чайнике достоверной деталью, включить которую в статью мог только очевидец. Мадлен же сразу вычленила несоответствие.

– Получается, что «Джентльмен» всего лишь опирался на слухи? – произнесла я, подводя итог размышлениям.

Мэдди сосредоточенно кивнула. Затем прикусила на мгновение кончик карандаша, нахмурилась – и дописала под своими предположениями ещё одну фразу:

«Это точно был мужчина».

Честно говоря, я пришла в замешательство – выводы Мэдди разнились с тем, о чём писал Эллис.

– Поясни, пожалуйста, – попросила я осторожно.

А она улыбнулась вдруг солнечно и аккуратно вывела на чистом листе – ровным и лёгким почерком:

«Только мужчина может перепутать чайник и кофейник».

Мне стало смешно.

Конечно, не стоило обобщать так уверенно, но кое в чём Мэдди была права. Мужчины, если, конечно, они не работают в Управлении спокойствия или не состоят на Особой службе, обычно не замечают, шляпка-котелок была на леди или тюрбан, пайетками или бисером расшит ридикюль, чучело колибри приколото к воротнику или волнистого попугайчика… Помнится, даже баронет Фаулер, весьма наблюдательный и умный мужчина, на балу перепутал кринолин с турнюром.

Мужчины прекрасно умеют воссоздать общую картину – но вот к деталям зачастую невнимательны.

– Ты не думала, кто это может быть? Вдруг мы его действительно знаем? – спросила я машинально, не рассчитывая всерьёз на ответ. А Мадлен вдруг отчего-то болезненно скривила губы – всего на мгновение, и потом снова беспечно улыбнулась, но мне стало жутко и знобко.

«Мы должны доверять своим близким, – написала она в самом низу листа, мелко и неразборчиво. – Или жизнь превратится в му ку».

Мэдди выронила карандаш, и тут меня поразила мысль – такая пугающая и простая одновременно.

…Мадлен тоже подумала сейчас, что шпионом мог быть кто-то из дорогих ей людей?

– Эллис, – едва слышно выдохнула я. Она вздрогнула, а потом гневно вскинулась и даже писать в блокноте ничего не стала – скрестила руки перед лицом и затрясла головой.

«Этого не может быть, потому что не может быть никогда» – и всё тут.

Кофе мы с нею допили быстро, не глядя друг на друга, и вернулись в зал, а вечером сделали вид, что позабыли об этом разговоре.

У каждой из нас были свои причины.

К счастью, долго тосковать и сомневаться мне не позволили обстоятельства.

Имя им было, разумеется, Эллис.

В среду вечером, примерно около девяти часов, когда в кофейне не осталось ни единого свободного столика, детектив тихо поскрёбся в двери с чёрного хода. Поблизости оказалась только миссис Хат – она-то и впустила страдальца, и поплатилась за свою доброту, едва не лишившись чувств от испуга и уронив себе на ногу железный поднос для пирожных.

Эллис заявился босиком, промокший насквозь и перемазанный чёрной грязью так, что впору было принять его за блуждающего духа топей.

– Святые небеса! – выдохнула миссис Хат изумлённо, глядя как вокруг детектива медленно, но верно образуется маленькое болотце. Мы с Мэдди не менее удивлённо взирали на всё это с порога кухни. – Мистер Норманн, помилуйте, что с вами произошло?

– Не спрашивайте, – кисло улыбнулся Эллис. – Могу я рассчитывать на горячую ванну? Если нет, то легче умереть сразу.

И он оглушительно чихнул.

– А… – протянула я неопределённо, растерявшись.

– Ключ утонул, – мрачно ответил Эллис на незаданный вопрос.

– И?..

– Нэйта дома нет.

– О…

– И с подогревом воды у нас большая беда после клятого пожара. И я утопил свои единственные целые ботинки, – признался он убито. – Пять лет не решался новые купить, и вот ведь…

В коридор заглянул Георг, наконец-то вернувшийся из подвала. Кофейному мастеру хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку.

– Вы ведь не уйдёте сейчас, мистер Норманн? – спросил Георг обречённо.

– Победа или смерть, – процитировал детектив что-то смутно классическое и снова чихнул.

– Мэдди? – оглянулась я на подругу.

Она зарделась отчего-то, но знаками показала, что горячая вода у неё есть, и начала подниматься по лестнице в жилую часть дома. Детектив просиял, словно ему пообещали повышение жалованья в два раза, и последовал за Мадлен, оставляя на полу в коридоре и на полированных ступенях грязные отпечатки босых ног.

– Так что же с вами случилось, Эллис? – не выдержала я и крикнула, пока детектив не закрыл дверь.

– Слежка, – неохотно ответил он. – К счастью, успешная. К несчастью, Эйвон сегодня холодный. И это уже второй раз с начала весны! Бр-р.

В зал в итоге вернулась одна я. Мэдди осталась хлопотать вокруг Эллиса – наскоро постирала его вещи, достала чистое полотенце, приготовила согревающее питьё… Запасливый Лайзо принёс из автомобиля смену одежды – сухие брюки и свитер. Эллису они были безнадёжно велики из-за разницы в росте, но выбирать не приходилось. Георг, стиснув зубы до пугающего хруста, сходил в кладовую и вернулся с парой стоптанных, но относительно целых башмаков.

– Они мне стали малы, – проворчал он в сторону. – Держу их здесь на всякий случай, хотя давно пора бы уже выбросить.

Эллис, тонкий и бледный, как дитя подземелий, в слишком широком свитере и длинноватых брюках, улыбнулся так искренне и благодарно, что Георг засмущался, покраснел и совершил стратегическое отступление на кухню под благовидным предлогом – кофейня ведь ещё работала, и заказов было предостаточно. К счастью, через час или около того посетители разошлись, и мы все смогли перебраться в основной зал, гораздо более тёплый и уютный, нежели маленькая комнатка между кухней и коридором.

Наблюдая, как Эллис прихлёбывает из чашки острый горячий бульон, кутается в великоватый свитер из некрашеной шерсти и чихает время от времени, а остальные – миссис Хат, Георг, Мадлен и Лайзо – едва ли на цыпочках ходят вокруг него, я думала, что абсурдней ситуацию придумать сложнее…

…ровно до тех пор, пока в парадные двери не постучали, и на пороге не возник Мэтью Рэндалл, собственной персоной.

На минуту, не меньше, воцарилась мёртвая тишина. А потом Эллис вздохнул, зябко потёр босой ступнёй щиколотку и попросил проникновенным голосом:

– Только на дуэль меня не вызывайте, хорошо?

Мэтью поднял руку, словно хотел расстегнуть воротник рубашки, но на полпути передумал, и загадочно констатировал:

– Значит, вы всё-таки преуспели, мистер Норманн.

– Ну да… – Эллис сморщил нос, готовясь чихнуть. – А-а… а, нет, пронесло. Да, преуспел, но уходить пришлось не самым приятным путём. После дождей в старых туннелях воды по пояс, а на выходе вообще пришлось нырять. Эйвон нынче глубок.

Тем временем Мадлен опомнилась и подскочила к Мэтью, чтобы помочь ему – показать, куда повесить пальто и шляпу. Он поблагодарил кивком, а затем прошёл к столику; я сделала знак, чтобы нам принесли ещё один кофе.

– И когда маркиз может рассчитывать на отчёт? – спросил Мэтью, присаживаясь за столик. Георг поджал губы и отправился на кухню – помогать Мэдди.

– Как только… Чхи! …как только вы, мой друг, доберётесь до своего обожаемого маркиза, – проворчал Эллис. Свитер у него так и норовил сползти с одного плеча. – Отчитаюсь я прямо здесь и сейчас. В конце концов, Виржиния имеет к этому делу прямое отношение.

Взгляд у Мэтью сделался таким холодным, что я уже подумала – сейчас грянет отповедь пополам с рекомендациями не впутывать леди в дела Управления. Однако ожидания мои не оправдались. Вместо этого грозный секретарь маркиза вдруг улыбнулся и сказал:

– Верно. И мне тоже есть что рассказать. Однако прежде, чем мы приступим… Возможно, кто-то из присутствующих не хотел бы оказаться вовлечённым в расследование? – и он выразительно посмотрел на миссис Хат. Та смущённо потупилась. – А у кого-то есть другая… работа? – добавил Мэтью и взглянул на сей раз в сторону тёмного коридора между залом и кухней.

Я мгновенно догадалась, в чём дело.

– Мистер Маноле!

Лайзо выступил из тени, посмеиваясь и поднимая руки, будто сдаваясь на милость врагу, а потом остановился, ожидая вердикта. Но прежде, чем я успела сказать хоть слово, Эллис вновь оглушительно чихнул и разрешил великодушно:

– Пусть остаётся. К тому же не так важно, уйдёт он или нет. Всё равно к завтрашнему вечеру знать будет больше нашего.