Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

бы справиться с этими змеями, пусть они и Истинная Суть Стихии. Но нет, стоит, хрипит, задыхается. Уверен, что половина из старейшин могла бы ему помочь. Уверен, что Седой, и он это доказал в наших тренировках, мог бы отвлечь меня, занять схваткой, буквально вырвать из моей хватки Рутгоша. Но нет, стоят на месте, молчат, уговаривают…

Возможно, что я немного перебрал с гневом. Вероятно, что я всё ещё выбранный ими глава, молодой магистр, а не зверь, которого нужно дрессировать. Хотя одно не исключает и другого.

Змеи стихии исчезли, рассыпались синей пылью, заструились вниз по плечам Рутгоша вместе с духовной силой, которую я втягивал в себя.

— Никто никого не убивает, советник. Глава семьи лишь напомнил старейшинам, кто он есть на самом деле и что можно делать, а что нельзя, даже выдавая это за беспокойство о нём.

Бахар медленно кивнул:

— Девушки сегодня же покинут резиденцию.

— Плевать, — фыркнул я. — Забавляйтесь как хотите, всё равно ближайшие дни меня здесь не будет.

— Молодой глава, — охнул Седой, который лучше всех меня знал. — Ты что задумал?

— Вы плачетесь мне, что не хватает людей? — спросил я, не ожидая ответа. — Причитаете, что вы, старейшины семьи, с этим ничего не можете поделать? Хорошо. Советник Бахар не так давно наставлял меня, — цедил я оставшийся во мне яд, — что нужно верно разделять дела: эти можно и нужно доверить подчинённым, а эти не сделает никто, кроме главы. Выходит, это дело как раз из таких — никто, кроме меня, не может его решить. Я отлучусь из Истока, выполню обещанное Морлан, наберу людей и вернусь.

Рагедон торопливо выпалил:

— Я сейчас же подготовлю отряд сопровождения, глава.

— Нет-нет-нет, — зло ухмыльнулся я. — Я как-то устал от вашего общества, так что отправлюсь без всего этого.

— Глава! — снова закричал Бахар и снова о том же самом. — Вас может поджидать убийца! Глава, это безответственно.

— Не более безответственно, чем устраивать случки для главы и решать за него, сколько ему можно заниматься медитацией и куда ему можно ходить, а куда нельзя, верно, советник? — Бахар поджал губы, я же с предвкушением подался вперёд. — Ну же, советник, скажи, что неверно, скажи, что вы все действовали правильно, а я хочу поступить неправильно, — уже почти прошептал. — Ну же.

— Молодой глава, — вмешался Седой. — Неправильно за проступок одного наказывать всех.

— Одного? — поднял я брови.

— Пусть не одного, — кивнул Седой, — но всех — неправильно. Я! — ткнул он себя в грудь. — Чем провинился я? В том, что был иногда немного нуден? Я ни в чём не ограничивал тебя, молодой глава. Всегда был рад скрестить с тобой мечи. Мои девушки, та троица, которые заняты уютом резиденции, ты можешь хоть в чём-то обвинить их и обвинить меня? Они хоть словом, хоть взглядом, хоть намёком пытались попасть к тебе в постель, глава?

Я растянул губы в ухмылке:

— На вино ты, значит, пытался затащить меня просто так?

— Не просто так, — покачал головой Седой, но тут же воскликнул. — Но я пытаюсь не просто так затащить на вино всех! Всех, молодой глава! Я чист перед тобой и отправлюсь вместе с тобой.

— Нет, — отрезал я. — Я возьму с собой Пересмешника.

— Бери кого хочешь, молодой глава, я не вправе тебе что-то запрещать, — согласился Седой. — Зато вправе быть рядом с тобой. Везде и всегда. Я не старейшина и не советник, я — нечто большее. Я тот, с кого всё это, — Седой обвёл руками немного порушенный зал совещаний, — и началось. Я тот, с кем всё это и должно продолжаться. Всегда и везде. Я тот, кто стал твоей тенью возле того озера, молодой магистр.

Гнев ещё туманил голову, но Седой говорил искренне, жарко и… всё говорил по делу. Поэтому я медленно опустил подбородок и выдохнул:

— Хорошо.

Деактивировал формацию тишины и выплеснул из себя мыслеречь-вопль: «Пересмешник! Ко мне, живо!», — сделал три шага к двери, пряча на ходу Флаг-основу, когда Келлер сорвался со своего места:

— Глава! Вот, глава, возьмите то, что я уже успел сделать для вас.

Я принял кисет Путника, подкинул его на ладони.

— И что это?

— Защитный артефакт, немного дополнительной брони, артефакт невидимости. Лучшие из моих изделий, что я успел подготовить для вас, глава, и ваших особенностей.

Это точно не будет лишним, потому что не все артефакты и формации в хранилищах семьи подходили мне. Большую часть я не мог ни активировать, ни наполнять силой, а новый артефакт невидимости от Келлера явно будет получше старого.

— Спасибо, старейшина Келлер, — поблагодарил я и повернулся к Алкаю. — А вы старейшина, не хотите передать мне такой же кисет? Или мне нанимать людей за воздух?

Алкай тут же шагнул вперёд, взгляд его затуманился, но через три вдоха он уже протягивал мне кисет. Я принял его с коротким кивком и едва ли не пинком распахнул дверь.

Ни стражи резиденции, ни девушек, из-за которых меня охватила такая ярость, я даже не заметил. Был занят мыслями.

Город Пяти Ветров — это хорошо. Подлечить сына Вартола, чтобы формально начать выполнение своего обещания — вообще отлично. Но сути слов старейшин и советников это не изменит. Кто пойдёт за мной в этом городе? Снова бездельники, которые сбежали в прошлый раз, едва оказавшись за городом? Снова наёмники? Наглые, жадные и которые уйдут в союз к Тартакалу, а не станут частью семьи? Или наёмники, которые и правда пришли за моей головой или головами орденцев?

И таких я опознаю, только если у них есть контракт. А если они из врагов Ордена, и врагов, которые подготовились к их формациям проверки, то всё станет гораздо сложней. Интересно, если орденцев знают в лицо многие, то знают ли своих врагов в лицо орденцы?

Правда, с этим справиться тоже легко. Взять людей, которых никто из орденцев знать не может. Неприятная мысль. Но это работает в обе стороны. Если они могут использовать тех, кто нам неизвестен, то и мы можем использовать тех людей, которые неизвестны им.

И раз уж я устал следовать определённому старейшинами пути, решил его изменить, то почему же не изменить его окончательно? Чем я рискую?