Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Основная идея Скоули была проста: снабдив электронный мозг соответствующим программным обеспечением, дать ему переварить как можно больше произведений разных авторов, а потом заставить его подражать им. Однако сложнее всего оказалось добиться от компьютера элементарной грамотности. Впрочем, Ирвинг не рассчитывал на создание литературных шедевров и потому не стал обучать Однорукого Писателя на примере звезд первой величины. Зато недостатка в бульварных романах его начинающий сочинитель не испытывал.

Была и еще одна трудность. Хотя в случае успеха проект Скоули сулил несомненную коммерческую выгоду, для его осуществления требовался первоначальный капитал. Не один месяц был потрачен Ирвингом на поиски благодетелей, готовых рискнуть и потратить на разработки необходимую сумму. Однако затем его проектом неожиданно заинтересовалось ФБР. Скоули до сих пор не мог понять, в чем причина этого странного интереса. Но факт оставался фактом — были выделены деньги, создана рабочая группа, и дело пошло.

Наконец настал торжественный день первого испытания. К этому времени Однорукий Писатель прочел тонны макулатуры. Больше всего Скоули опасался того, что компьютер выберет самый легкий путь и займется плагиатом: станет компоновать текстовые блоки, хранящиеся в его электронной памяти. С трепетом ожидал он результата первого запуска программы под кодовым названием «Творец». Компьютеру было предложено сочинить детектив объемом в одну страницу. Тогда это заняло у него битых полчаса. Первый опус новоиспеченного автора назывался «Йельский кошмар» и выглядел так:

«Джон Кризи был пожилым профессором Йельского университета. Под его тенниской бугрились могучие мышцы. Его левое ухо было отсечено в пьяной драке на мексиканской границе.

Он любил студентку второго курса Джинни Хоуп пламенной, неистовой, страстной любовью. Она отвечала ему взаимностью.

Однако вскоре в их уютный маленький мирок вторгся секретный агент ЦРУ Кейт Доннерфельд. Это был широкоплечий блондин с серо-голубыми глазами, безупречно владеющий всеми тайными приемами древней борьбы кунг-фу. Долго сопротивлялась робкая Джинни его неотразимому обаянию, но двух дней оказалось достаточно, и их губы слились в безумном поцелуе.

В одну теплую летнюю ночь соседи профессора были разбужены громкой автоматной очередью. Когда особый отряд полиции по борьбе с наркотиками под командованием лейтенанта Пита Карсона ворвался в дом Джона Кризи, все было уже кончено. Профессор сидел, уронив крючковатый нос на свои длинные мускулистые руки. Рядом валялись два трупа с неестественно вывернутыми лодыжками.

На полу лежали осколки чашки — как чья-то разбитая жизнь».

У Скоули отлегло от сердца. Если не считать последней фразы, явно позаимствованной компьютером из какого-то романа Росса Макдональда, это было вполне похоже на оригинальное произведение. Однорукий Писатель не соблазнился плагиатом и выбрал трудную, но увлекательную стезю самостоятельного творчества.

Хотя удача была несомненной, до стрижки купонов было еще далеко. Впрочем, оставшиеся проблемы относились к разряду чисто технических. Надо было отшлифовать имеющиеся программы, запустить рекламу, создать широкую сеть терминалов центрального компьютера на вокзалах, стадионах, центральных улицах и в прочих местах массового скопления народа, и так далее. Со всем этим рабочий коллектив справился в ударном темпе, хотя Ирвинг так и не нашел общего языка с финансирующими проект «федами». В последней, переданной в производство версии Однорукого Писателя имелись узлы секретного назначения, к разработке которых не был допущен даже сам Скоули. Это страшно его раздражало, но он ничего не мог поделать. «Таковы требования национальной безопасности». Какая чушь! «Занимайтесь своей литературой, — повторял нахальный розовощекий юнец из Бюро по имени Рональд Стэплтон, — а в монетоприемник не лезьте — это наша забота». Что они там удумали? Впрочем, под конец Ирвинг решил не трепать себе нервы и забыть об этих досадных ограничениях, тем более что проект начал приносить первые прибыли, размер которых превзошел все ожидания.

Существовала и другая причина, позволяющая Скоули не замечать неприятностей. Когда Однорукий Писатель помог ему разбогатеть, Ирвинг наконец отважился предложить руку и сердце их секретарше, рыжеволосой хохотушке по имени Маргарет Фикс. До этого он разговаривал с ней только по необходимости, не решаясь сделать их отношения более личными, и страшно переживал, глядя, как она шепчется и хихикает с Ронни Стэплтоном. Зато когда его счет в банке вырос до солидных размеров, он сразу ощутил приятную уверенность в своих силах и пригласил Маргарет на ленч. Затем последовали загородная прогулка, совместный ужин и… Нет-нет, Маргарет была честной девушкой и до самой свадьбы не позволяла ему ничего, кроме целомудренных поцелуев в щечку, однако выйти за него согласилась довольно скоро. Ирвинг и теперь, после года совместной жизни, обожал жену: он перевел на ее счет половину своего растущего капитала и даже застраховал свою жизнь на круглую сумму в миллион долларов — разумеется, в ее пользу. Надо признаться, что эту идею невольно подал ему дуралей Стэплтон: как-то в курилке рассказал об одной своей знакомой, после смерти мужа оставшейся без средств к существованию. Тогда Ирвинг сразу же отправился в страховую контору, и теперь он был совершенно спокоен за будущее своей рыжей кошечки.

В последние месяцы жизнь Скоули была приятной и размеренной. Он совершенствовал свое изобретение (недавно Однорукий Писатель освоил жанры любовного и мистического романов), заваливал жену подарками и каждые две недели проводил уикэнд в Стэмфорде, у своих пожилых родителей. Как ни странно, они невзлюбили Маргарет, едва увидев ее, и она отвечала им тем же. Их взаимная неприязнь была такой сильной, что Маргарет наотрез отказалась сопровождать его в этих поездках. Все попытки Ирвинга примирить враждующие стороны кончались ничем. В конце концов он сдался и перестал уговаривать жену составить ему компанию.

Итак, Скоули лизнул ананасовый пломбир и раскрыл книгу под интригующим титулом «Роковое путешествие»… но первые же слова этого сочинения поразили его как громом. Оно начиналось так: «Ирвинг Скоули был высоким брюнетом с мужественным выражением лица и шрамом на верхней губе. Каждый уик-энд, уезжая в Стэмфорд с вокзала Гранд-Сентрал, он заглядывал к Однорукому Писателю. Вот и в этот день, опустив в прорезь пятидесятицентовую монету…»

На миг Ирвингу почудилось, что он спит. Он потряс головой и даже попробовал прикусить себе губу — испытанный способ избавления от кошмаров. Получилось больно. Тогда он стал читать дальше, быстро водя взглядом по строчкам. «С детства Ирвинг мечтал научиться писать… В юности у него родилась идея создания электронного творца…»