Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

Я немного ослабил давление на дверь, и рука исчезла внутри. Тогда я задвинул дверь окончательно и сразу навалился на нее, ощупью отыскивая запоры. Изнутри по железу заколотили ногами и тяжелыми кулаками. Но было уже поздно. Я опустил на место четвертую щеколду, и большая дверь оказалась надежно запертой.

Я слышал их крики, пока медленно брел оттуда мимо своей палатки и дальше по темной аллее. Отойдя на небольшое расстояние, я остановился передохнуть и напряг слух. Теперь до меня не доносилось ни звука. «Это двери, — подумал я. — Тяжелые железные двери. Разве сквозь них докричишься».

Потом я вернулся к боковому выходу из парка. Оттуда виднелся прыгающий белый светлячок — фонарь старины Фрица, который направлялся к воротам по боковой аллейке. По периметру в нашем парке было две с половиной мили, и я прикинул, что Фрицу осталось идти с четверть мили, не больше. Я не стал дожидаться его, поднял сумку и зашагал прочь.

На углу я зашел в телефонную будку. Откопал в кармане монетку, сунул ее в прорезь и набрал номер. Девушка-телефонистка ответила сразу же.

— Дайте мне полицию, — устало сказал я.

Я слышал, как меня соединяют с нужной линией. Мое лицо пылало. Я осторожно дотронулся до него пальцами. Оно было мягким, распухшим, на нем запеклась кровь. Тогда я хотел пощупать бок, куда меня ударили ногой. Но, едва коснувшись его, застонал от боли. Наверное, сломано ребро.

Я был измучен, я снова дрожал, плакал — и во мне вспыхнула ярость. Грязные сволочи! Подлые, гнусные, паршивые хулиганы!

И что теперь? Придут копы, возьмут их и запрут в камеру на несколько дней, а потом какой-нибудь судья выпустит их, потому что они несовершеннолетние? А разве можно наказывать детей? Подростков? Ну, погорячились немного, скажут люди, но ведь не такие уж они плохие. И они снова отправятся гулять по улицам.

Я медленно покачал головой. Нет, так не пойдет. Только не эти трое. Пока это зависит от меня…

Я положил трубку, забрал свою монету и вышел из будки. Медленно шагая по улице, я думал: «Да, ребята, вас ждет долгая и холодная зима в Комнате ужасов».

Джон Лутц

ЭКСПЕРТ-ПОДРЫВНИК

Билли Эджмор, бармен, работающий в вечернюю смену, стоял за длинной стойкой бара «Последний причал» и посматривал из полумрака на солнечный свет за окном напротив. Это был жилистый человек, выше ростом, чем казалось на первый взгляд, и с классической внешностью бармена: лысая голова, шрамы на добродушном лице и ярко-алый жилет, форма служащих в «Последнем причале». Длинные ряды бутылок за его спиной отражали лучи ламп с внутренней, зеркальной стороны стойки: прозрачные джин и водка, чудесный янтарный бурбон и более светлое шотландское, вина, бренди и ликеры самых разных оттенков. Выбор в «Причале» был богатый.

Между листьями папоротника, немного закрывающими обзор, Билли заметил чью-то фигуру: его первый сегодняшний клиент на секунду загородил собой открытый кусок окна и повернул к входной двери из витражного стекла.

Это был Сэм Дэниэлс. Так же как большинство завсегдатаев «Последнего причала», Сэм работал на Халтонской фабрике, расположенной на другой стороне улицы.

— Добрый вечер, Сэм, — сказал Билли, включая профессиональную улыбку. — Что-то вы нынче рано, а?

— Я сегодня выходной, — ответил Сэм, взбираясь на высокий табурет, как на коня. — Пива.

Билли налил пива и поставил высокий влажный стакан на стойку красного дерева, прямо перед Сэмом.

— Я думал, народ пойдет только часа через два, после отбоя на фабрике, — сказал Билли.

— Понятно, — обронил Сэм, прихлебывая пиво.

Это был невысокий человек со смуглым лицом, кудрявыми волосами и брюшком, чересчур заметным для его тридцати лет, что сразу выдавало в нем любителя выпить.

— Я так и понял, что вы не с работы, как увидел, что вы без карточки, — продолжал Билли. На Халтонской фабрике выполняли секретные заказы правительства — что-то, связанное с водородной бомбой, — и все служащие обязаны были носить на груди пластиковые карточки с именем, номером и фотографией, иначе их задержали бы на проходной.

— Прямо Шерлок Холмс. — Сэм поболтал пиво в стакане.

— Когда работаешь барменом, много чего замечаешь, — пояснил Билли, вытирая стойку чистым белым полотенцем. «Много чего замечаешь, — повторил Билли про себя, — и узнаешь людей, а когда ты узнаешь их по-настоящему, они перестают тебе нравиться». — Наверное, я работал не там, где надо.

— Что-что? — переспросил Сэм Дэниэлс.

— Просто подумал вслух, — сказал Билли и повесил полотенце на блестящий хромированный крючок.

Глядя в свое прошлое, Билли видел там бесконечную череду пустых бутылок и пьяниц с их бессмысленным смехом; короткие оклики, пронзительные взгляды и скучные разговоры. Ему никогда не нравилась его профессия, но он не занимался ничем другим вот уже тридцать лет.

— Скоро, наверное, жена зайдет, — сообщил Сэм. — Она сегодня рано кончает. — Он подмигнул Билли. — Вот еще боль зубная.

Билли машинально улыбнулся и кивнул. Он никогда не питал симпатии к Сэму, который, напиваясь, обычно начинал шуметь и буянить.

Через несколько минут вошла Рита Дэниэлс. Это была высокая миловидная женщина, немного моложе своего мужа. У нее были темные глаза, хорошая фигура и искусственно выбеленные волосы, которые сейчас, из-за жары на улице, казались жестковатыми.

— Бурбон и коку, — попросила она, не глядя на Билли, и устроилась у стойки рядом с Сэмом.

Билли подал ей бокал. Некоторое время все молчали; Рита потягивала напиток. Тишину нарушал только слабый шум дорожного движения, проникающий сквозь толстую дверь «Последнего причала». После того как снаружи донесся звук автомобильного рожка, Рита сказала:

— Уж больно тихо здесь. Сунь в автомат монетку.

Сэм сделал, как его просили, и шум уличного движения немедленно заглушили звуки джаза.

— Ты же знаешь, что я не люблю джаза, Сэм. — Рита опорожнила свой бокал быстрее, чем следовало, потом слезла с сиденья и отправилась в дамскую комнату.

— Вчера заходил Дуг Бейкер, — сказал Билли, забирал пустой бокал.

Дуг Бейкер был владельцем ресторана в другом конце города, и ни для кого не составляло секрета, что он заходит в «Последний причал» только ради того, чтобы увидеть Риту Дэниэлс, хотя она почти всегда бывала тут вместе с мужем.

— Вот как, — буркнул Сэм. — Ладно, повтори для обоих.

Рита вернулась на свое место, и Билли поставил на стойку два полных стакана.

— Я пил пиво, — громко заявил Сэм.

— Ах да! — ответил Билли, улыбаясь в знак признания своей ошибки. Он пожал плечами и слегка махнул рукой. — За счет заведения. Если вы, конечно, не предпочитаете пиво.