Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

«Может, и удастся, — затравленно подумал я, — если…»

Я повернулся и на четвереньках пополз к Комнате ужасов. Коленям было больно на жестком бетоне. Но я все равно полз. Я двигался быстро — быстро и тихо, как только мог.

Наконец я добрался до входа в павильон. Остановился там на секунду и насторожил уши. Шаги стали громче. Я пополз еще быстрее.

Я миновал главную дверь, обогнул угол и тронулся вдоль стены здания. У первого окна я встал, держась поближе к стене. Протянул руку, отодвинул щеколду и растворил железные ставни, потом тихо надавил на раму окна. Лишь бы не скрипнуло, молился я. Окно открылось. Я перевел дух.

Оставив все как есть, я ползком двинулся обратно, к парадной двери. Пока мне везло. Если бы только и дверь оказалась открытой! «Почему бы и нет?» — с надеждой подумал я. Если открыто окно, значит, открыта и дверь. Какой смысл запирать двери при незапертых окнах? Какой смысл вообще запирать что-нибудь, если парк окружен десятифутовой оградой, а поверх нее — проволокой под напряжением, чтобы сюда не забрались непрошеные гости? Я был просто уверен, что парадная дверь не заперта. И все же дрожал при мысли о том, что могу ошибиться.

Я достиг фасада павильона и главной двери, а там снова остановился и вслушался в темноту. Теперь шаги Фрэнки и его приятелей стали такими громкими, как будто они уже подошли ко мне вплотную.

Я быстро выпрямился и откинул четыре щеколды, которые удерживали на месте внешнюю дверь. Я больше не старался действовать тихо: сейчас в этом уже не было смысла. Они были совсем рядом, и я знал, что не смогу убежать, если они увидят меня. Если только внутренняя дверь не будет открыта.

Я отодвинул железную дверь вбок. Она громко проскрежетала по бетону. Я услышал, как шаги моих преследователей замерли; через мгновение все трое побежали ко мне. Я повернулся и толкнул внутреннюю дверь.

Она раскрылась. Я снова начал дышать.

Вскочив в павильон, я ощупью пошел вдоль стены в кромешной тьме. Пару раз я бывал в Комнате ужасов и теперь старался вспомнить, как она устроена. Я знал, что нахожусь в первом помещении — там, где обычно вспыхивают вокруг всякие страшные рожи. Открытое мной окно должно было быть первым по боковой стене.

Я шел вперед, дюйм за дюймом, фут за футом, пока не добрался до угла. И тут я услышал их у главной двери.

Я застыл без движения. Их силуэты еле заметно вырисовывались на фоне дверного проема. Они стояли очень тихо. Я понял, что они тоже слушают, ждут, что я выдам себя каким-нибудь легким шумом. До окна оставалось всего несколько футов. Я хотел было сделать еще шаг, но деревянная половица начала скрипеть, и я тут же замер снова.

Я весь вспотел. В голове промелькнула отчаянная мысль: «Неужели я заманил в ловушку самого себя?»

Одна из фигур в дверях двинулась внутрь и исчезла в темноте. Я слышал, как парень ищет дорогу, похлопывая рукой по стене; его шаги гулко отдавались в пустой комнате.

Мое сердце неистово билось. Я повернул голову к открытому окну и попытался оценить, насколько оно далеко и смогу ли я достичь его за два-три быстрых шага. Потом скосил глаза обратно к двери, прикидывая, насколько я ближе к окну, чем они ко мне. Снова зазвучали шаги вошедшего в помещение парня. Он был в опасной близости от меня. Мне казалось, что его руки вот-вот вынырнут из мрака и схватят меня за горло. Вдруг мне отчаянно захотелось рвануться к окну и выпрыгнуть наружу. Но глубоко внутри я понимал, что не успею удрать. Тот, что в комнате, бросится ко мне, как только я сделаю первый шаг. И пока я буду перебираться через подоконник, он меня скрутит. Я даже не дотронусь ногами до земли. Вот если бы они пошли в другой конец комнаты, стали бы искать меня там…

И тут меня озарило. Я живо расстегнул ремень и вытащил его из штанов. Обернул вокруг своей дрожащей руки, потом снял с нее и затянул поплотнее — получился увесистый снаряд. Я ощупал его, надеясь, что он достаточно тяжел.

Затаив дыхание, я поднял ремень над головой и аккуратно бросил его через всю комнату. По-моему, его приземления пришлось ждать минут двадцать. Потом он наконец упал, и упал в точности так, как надо, — словно кто-то неуклюже шагнул в темноте.

Два силуэта в дверях исчезли из проема и двинулись туда, прочь от меня. Я услышал, как третий парень тоже побежал на шум.

И тогда стартовал я. Я поспешил вдоль стены, не заботясь о том, чтобы не шуметь, потому что знал: их собственные шаги все равно заглушат мои.

Вскоре моя рука достигла пустого оконного проема. Я быстро перекинул туда ногу, вторую — и наконец очутился на свободе.

Какую-то долю секунды я промедлил за окном, прислушиваясь к звукам внутри. Потом, оставив само окно открытым, захлопнул металлические ставни и накинул щеколду. Дважды подергав их, я убедился, что все в порядке, и побежал к главной двери.

И тут сказались страх и напряжение, не отпускавшие меня в последнюю четверть часа. Я задыхался, я весь дрожал; тот бок, куда меня пнули, горел огнем, а щека, на которую пришелся удар кастетом, совсем онемела; рот пересох, язык распух, а глаза застилали откуда-то взявшиеся слезы. Я бежал как пьяный, два раза споткнулся, один раз упал на свои ободранные колени и стал слепо нашаривать рукой стену павильона. И все это время мой мозг сверлила единственная мысль: «Дверь… дверь… беги… беги… беги…»

Я миновал угол здания и побежал вдоль его фасада. Снова споткнулся и чуть не упал во второй раз, но оперся о стену и удержал равновесие. Я ругался. Рыдал. Но не останавливался. И я добрался до этой двери.

Изнутри слышались приглушенные голоса. Я стал толкать тяжелую железную дверь вперед. Она двигалась со скрежетом, судорожными рывками, потому что у меня не хватало сил как следует налечь на нее.

На миг в павильоне наступила тишина, а потом раздался громкий топот — бежали в мою сторону. Я услыхал, как выругался Фрэнки. Топот становился все громче, ближе. Я бросил толкать дверь руками и навалился на нее всем телом. Непонятно, откуда под конец во мне взялось столько энергии.

Дверь уже закрывалась, но в последний момент из щели высунулась рука и почти остановила ее. Однако кромка массивной двери врезалась в руку, и я услышал отчетливый, жуткий хруст. Изнутри, раскатившийся эхом, но приглушенный тяжелой дверью, донесся полный муки вопль. Я опять налег на дверь и увидел в слабом лунном свете, как крутится и дергается высунутый из щели кулак. А потом я увидел, как пальцы хулигана разжались, застыли и снова обмякли, и одновременно с этим услышал, как что-то упало на бетон к моим ногам. Это был знакомый мне нож с выкидным лезвием. Я молча уставился на него. Очевидно, рука принадлежала Фрэнки.