Лорд на исправительных работах - Варя Медная

– Да, я слышала, что у миссис Боунс проявилась крохотная сыпь и было что-то еще по мелочи, но мы сумеем все это исправить. Ты не можешь отказаться от дела жизни из-за этого!

Я спокойно принялась укладывать бумаги стопочкой.

– Не только из-за этого, Софи. Я устала: устала ждать, что мне устроят какую-то каверзу или что во дворце усомнятся в моих способностях. Может быть, это к лучшему. Я уеду и начну в новом месте все заново. А может, вообще займусь чем-то совершенно другим…

– Другим?! – Она прижала стопку, которую я перевязывала крест-накрест ленточкой.

– Послушай, Софи, – я вздохнула и взяла ее за руки, – знаю, что мы знакомы всю жизнь, и я тоже хотела совсем другого. Но получилось так, как получилось…

– Ты сдаешься.

– Я не сдаюсь. Просто хочу быть подальше от всего этого… шарлоттского.

– И Ханс будет очень расстроен.

– Понимаю, я тоже буду безумно скучать. Но может быть, где-нибудь через год я вернусь, и мы все вместе встретимся и не будем даже вспоминать эту историю.

– Не будем вспоминать лавку твоей матери, бабушки и так далее?

Я опустила плечи и вернулась к стойке:

– Прости, Софи.

Тут звякнул колокольчик, и в лавку вошел мужчина в котелке.

– Добрый день, мисс Майлз и мисс… простите, кто из вас кто?

– Здравствуйте, вы, должно быть, мистер Джеймс? – начала я, выходя из-за стойки, но меня обогнал цветной вихрь.

– Так вы и есть мистер Джеймс?! – спросила, запыхавшись, Софи. – Вы не должны покупать эту лавку!

– Почему же? – удивленно приподнял брови он.

– Потому что эта девушка, – ткнула она в меня, – очень любит свое дело. Сейчас она расстроена, но потом поймет, что лавка – главное дело ее жизни. И знаете что, горожане ее тоже очень любят, даже если сейчас забыли об этом, потому что нигде больше не найти более талантливой варщицы зелий, чем она!

– Вот как? Боюсь, у нас с мисс Майлз уговор и она уже приняла решение.

– Нет, вы не купите эту лавку! – решительно заявила Софи.

– И почему же, позвольте узнать?

– Потому что здесь… беспорядок, вот! – Обернувшись, она схватила с полки баночку, которую я не успела спрятать в коробку, и шваркнула ее об пол. Поднявшееся облако зубного порошка для отбеливания заставило всех нас закашляться.

– А еще здесь документация не в порядке, – продолжила Софи, схватив ворох бумаг и подкидывая их.

Мистер Джеймс принялся отмахиваться от падающих листов.

– Софи, прекрати! – ахнула я.

– И еще…

– Я уже понял, – вскинул ладони он, когда она подхватила пузырек чернил, намереваясь опрокинуть его на стойку, – перестаньте громить лавку этой леди. И договоритесь, пожалуйста. Я вернусь не раньше, чем это произойдет.

– Постойте, мистер Джеймс, – последовала я было за ним.

– Сперва уладьте ваш спор, – кивнул он на Софи и, тронув поля шляпы, откланялся.

– Софи, – покачала головой я, когда дверь за ним захлопнулась.

– Я помогу здесь все прибрать, – виновато улыбнулась она.

– Итак, этот?

Оливер взглянул на мундир, который Марго держала в руках, и поморщился.

– Тогда этот?

Он кинул подушку в очередной, белый с позументом, мундир и отвернулся к стене:

– Мне ничего этого вообще не нужно.

– Перестань. – Скрипнул диван, и Марго присела рядом. – Ты все драматизируешь. Все, что нужно, это просто поговорить с ней.

Оливер кивнул на стопку вернувшихся записок:

– Она передает слуге, что ее нет дома.

– Сама передает?

– Да.

– Может быть, послать его еще раз?

– Чтобы она снова угостила его печеньем, избавляющим от болей в спине, и сказала, что ее нет дома? Он будет только рад.

– Она избавила Хиларда от болей в спине? Я думала, они не лечатся.

– Все так думали.

Оливер снова отвернулся к стене.

– Ты мне сейчас Барта напоминаешь.

Оливер что-то невнятно промычал.

– Кстати, ты его не видел?

– Он гуляет с кем-то в саду. Я видел его шляпу и чей-то кружевной зонтик. Наверное, это та таинственная дама, которую он скрывает.

– Перестань, Оливер, встряхнись, ты знаешь, какое важное мероприятие на носу. А сейчас тебе нужно к отцу – он вызывал. Уладишь дела с ним, а потом поезжай к своей волшебнице и объяснись с ней еще раз.

– Еще раз объяснить, что я ей пакостил?

– Слегка. И стал после этого другим человеком.

– Николетте от этого не легче.

– Прекрати жалеть себя, – рассердилась Марго.

– Я жалею не себя, а ее.

– Тем хуже, потому что она не похожа на особу, которая долго предается унынию.

Оливер вздохнул:

– Ладно, схожу к отцу.

– Отлично, – расцвела Марго и поцеловала его в щеку. – Только не забудь причесаться. И рубашку поменять, – наморщилась она, – кажется, ты делал это в последний раз в тот день, когда виделся с ней.

– Так лучше? – осведомился Оливер, надев новую и выходя из-за ширмы.

– Да. В следующий раз можно и помыться, но сейчас и так сойдет, – заявила Марго, подталкивая его к выходу. – Вот увидишь, скоро ты снова будешь самим собой, даже лучше прежнего!

Отец сидел, сложив перед собой кончики пальцев.

– Итак, – произнес он, – я еще раз рассмотрел дело, о котором ты говорил. Похоже, ты был отчасти… прав. – Последнее слово отец произнес так, словно оно доставляло ему зубную боль.

Оливер молча ждал продолжения.

– Так что радуйся, вот новый договор с соседями. Тебе нужно его подписать.

– Мне? – удивился Оливер.

– Да, это ведь ты предложил важные поправки, – произнес отец, подталкивая к нему перо, – так что на нем должно стоять и твое имя.

– Я не могу, – сжав перо, Оливер отложил бумаги, – только облеченный официальной властью может это сделать. А у меня ее больше нет. Только вы можете поставить свою подпись.

– Глупости, – рассердился отец, а потом, откашлявшись, добавил: – Да, знаю, что в последнее время мы с тобой не находили общего языка. Признаться, для меня и сейчас неприемлемы некоторые твои взгляды, но это, – кивок на договор, – доказало, что ты кое-что смыслишь в делах. К тому же предложенная тобой форма для военных тоже оказалась очень удачной.

– Рад это слышать.

– Еще больше ты будешь рад, когда перестанешь упрямиться и поймешь, что я стараюсь все сделать для общего блага.

– Я это понимаю, отец.

– Тогда ты понимаешь, что должен взять это чертово перо и подписать эту чертову бумагу, чтобы начать делать то, что велит тебе долг!

Тут за дверью раздался шум, и в кабинет влетела мисс Изабеллтон. При виде серьезных выражений на их лицах она смешалась:

– О, простите, я не вовремя.

– Отнюдь, мисс Изабеллтон, мы как раз переходили к обсуждению вас и вашего дела.

– Очень-очень медленно переходили, – заметил Оливер, – так что почти сворачивали в сторону.

Отец метнул на него сердитый взгляд.

– О, замечательно, потому что я как раз тоже пришла из-за него, – залопотала та.

– Вы хотите перенести дату? Или поменять расцветку платьев у подружек невесты, как говорили в прошлый раз? – осведомился отец.

– Нет, вообще-то я хотела сказать о другом, – еще больше смешалась она.

– И о чем же?

Девушка закусила губу и внезапно выпалила, махнув сложенным веером:

– Вообще-то ни о чем! Я уже позабыла.

Оливер вздохнул. Кажется, та, кого ему прочат в невесты, еще