Папа для Тыковки. Вернуть любовь - Яра Саввина

а там… На следующий день она устроила мне истерику, первую в своей жизни, но в машину так и не села. Кричала, билась в руках… В общем, пришлось исхитряться. С нашими расстояниями и нерегулярным общественным транспортом по-другому бы не получилось. А замаскировав авто под её любимого персонажа из мультика мы вышли из положения без истерик и походов к психологу, переведя всё в игру. И, заметь, теперь даже в твою большущую и страшную машину она садится спокойно. А это показатель безграничного доверия. Цени это, Рокотов.

– Ценю, Сонь. Очень ценю.

– Вот и отлично.

– А ещё ценю твоё отношение к дочке. Ты настоящая мама. Я восхищаюсь тобой, Сонь. Прости, что из-за моей ревности и гордыни тебе пришлось пройти через всё это одной. Иногда думаю, как бы всё сложилось, если бы я не поверил тогда матери?

– «Порой, лучше прошлое оставить в прошлом», – процитировала его же слова. – Не помнишь, кто мне такое говорил?

– Неужели я? – усмехнулся он.

– Ты, – кивнула улыбнувшись.

– Надо же, каким умным я бываю иногда, – фыркнул Рокотов, задумчиво глядя на дорогу. – Знаешь, всегда удивлялся, как некоторые родители носятся со своими детьми, чуть ли пылинки с них не сдувая. Думал, что ни за что так не стану себя вести. Но сейчас… Понимаю их стремление обезопасить своих детей любыми способами. Иногда ловлю себя на мысли, что готов на всё, лишь бы оградить нашу малышку от бед и несчастий. И это всего после пары недель знакомства с дочкой. Как же ты справлялась одна все эти годы?

– Было непросто, – призналась, пожав плечами, стараясь не вспоминать бессонные ночи и жуткую усталость, которая в первые несколько лет после рождения Алины была моей верной спутницей. – Но наша кроха растёт умницей. Она понимает разницу между «плохо» и «хорошо». Старается мне помогать во всём. На том и держимся.

– Теперь я с вами, Сонь, и в горе, и в радости. И постараюсь загладить свою вину. Поверь.

– Верю.

Что бы ни было между нами в прошлом, сейчас я действительно верила Рокотову.

После таких разговоров казалось, что мы с Артёмом становимся ближе. Уже не ощущалась настолько явно та пропасть, которая разверзлась между нами после всего пережитого. Ложь и предательство близких нас разъединили, но это же сделало нас сильнее и мудрее. Теперь на жизненные ситуации мы смотрели иначе. И всё благодаря пережитому опыту. Да, негативному. Зато сейчас действительно ценились минуты радости и счастья, подаренные нам судьбой.

Не зря когда-то сказал великий Ницше: «То, что нас не убивает – делает сильнее». Раньше я не понимала глубинного смысла, заложенного в этих словах, переводя всё на физические рельсы бытия. Но сильнее мы становимся духовно, находя умиротворение и успокоение в малом – в улыбке ребёнка, в солнечных лучах, отражающихся в лужах после дождя, разноцветной радуге, шуме ветра, прикосновениях любимого…

Из таких мелочей и состоит наша жизнь. И именно мелочи делают её счастливой или несчастной. Вернее, наше отношение к ним.

Когда-то мне пришлось ехать на электричке с одной занятной старушкой, у которой нога была в гипсе. Разговаривая с кем-то по телефону, она сказала фразу, запомнившуюся мне надолго: «На днях упала и сломала ногу, но хорошо, что не шею. Со сломанной ногой жить можно».

Даже в этой негативной ситуации она сумела найти позитив. Для меня это было показателем стойкости духа обычной женщины, ставшей примером того, как надо вести себя в непростых ситуация.

Так в заботах и хлопотах проходило время. Мы радовались успехам дочки, её дружбе со щенком, планировали совместное будущее, которое виделось светлым и безоблачным. Но на «горизонте» то и дело появлялись тучи, грозя омрачить нашу жизнь житейскими бурями.

Первая из них показала себя, когда мы вышли с больничного. Если СанСаныч узнав, что Рокотов живёт в моём доме, умерил свой пыл и про увольнение больше не упоминал, то его жена, похоже, поставила себе цель: выжить мою дочь из садика.

Об этом я узнала уже вечером, когда забирала Алину из группы. Всегда весёлая малышка, сегодня была на редкость молчаливой. На вопросы отвечала неохотно, говорила, что всё хорошо. Но это ведь не так, я же видела.

– Поделилась с девочками, что у тебя теперь есть папа? – пытаясь её разговорить, задала самый животрепещущий для крохи вопрос.

– Поделилась, – поджав губки и нахмурив бровки, ответила она, отведя взгляд в сторону.

– И что они?

– Не повелили, – вздохнула она. – И Лалиса Павловна не повелила. Назвала меня влушкой и поставила в угол. Все спали в обед, а я стояла. Мам, но я зе сказала плавду! Почему мне не повелили? Почему она так сделала?

– Кто и что сделал? – ожидая нас на ступенях детского сада, Тёма услышал только окончание разговора.

– Никто не велит, что у меня есть папа, – в отчаянии воскликнула малышка. – А Лалиса Павловна есё и в угол поставила, сказав, что я влушка и таким место на помойке.

– Можно я прибью эту Ларису Павловну? – прорычал Рокотов. – Слишком много проблем она нам создаёт.

– Нельзя плибивать, – вздохнула Алинка, совсем уж по-взрослому разведя руками, – дазе когда хочется. Нузно лешать всё цилизивованно. Длака делу не помозет, так дедуска Темоса говолит.

На фоне стресса наша малышка снова перестала произносить выученные звуки. И в этом не было её вины. Ух, я бы тоже этой Ларисе Павловне устроила взбучку за её педагогические методы. Прямо здесь и сейчас. Жаль, что её рабочий день заканчивается раньше. Вот же стерва! Никак не успокоится. И ведь сама же виновата, но упорно выставляет себя жертвой. И, к тому же, пытается меня достать через ребёнка.

– Да, согласен с дедушкой Тимошей – драка делу не поможет, но иногда она здорово вправляет мозги некоторым зарвавшимся личностям, – проворчал Артём. – Хотя, есть у меня в запасе другой метод.

Открыв заднюю дверь своего внедорожника, Рокотов посадил дочку в детское кресло и пристегнул ремни, после чего повернулся ко мне.

– Паспорт с собой?

– Нет, – ответила, растерянно хлопая ресницами.

– А свидетельство о рождении Алины?

– Тём, я не вожу с собой эти документы. Хотя… кажется есть ксерокопии.

– Сойдут и они. Давай в машину, Сонь. Прокатимся кое-куда, – подсадив меня на высокую ступеньку, Артём обошёл автомобиль и сел за руль.

– Куда прокатимся?

– К одной знакомой. Только позвоню ей, предупрежу.

Достав телефон, он набрал номер и с хитрой улыбкой поднёс к уху.

Неуместная ревность всколыхнулась в груди, но усилием воли я подавила её. Нет у меня законного права ревновать.

– Анна Игоревна? Добрый вечер. Это Артём Рокотов, – из трубки