Джинн и воины-дьяволы - Филипп Керр

Фаустина сжала руку Джона, потом обняла его.

— Лео прав, Джон, — сказала она. — Нам надо идти как можно скорее. Иначе зомби вернется и сделает с нами то же самое, что с господином Ракшасом.

— Как ты не понимаешь?! — воскликнул Джон. — Он мой друг. Я не могу оставить друга в беде.

— Слишком поздно, Джон, — ответила Фаустина. — Его уже нет. Господин Ракшас погиб.

Глава 12

Глас тишины

Нимрод с Джалобином вынесли тело Фаустины из катакомб и аккуратно погрузили в машину «скорой помощи». Дворецкий поспешно сел за руль и завел мотор, а Нимрод и Филиппа устроились рядом с ним.

— Куда едем, сэр? — спросил Джалобин. — На какую-нибудь тихую полянку? Или будем искать удобную крышу? Где вам сподручнее сотворить смерчик?

— Джалобин, ваша новообретенная любовь к путешествиям на смерче меня несколько тревожит, — сказал Нимрод.

Он вынул сотовый телефон и позвонил в Нью-Йорк. Марион Моррисон тут же сняла трубку. Выяснилось, что мистер Гонт неуклонно идет на поправку, а вот в состоянии миссис Трамп изменений нет, она по-прежнему в коме. От Джона и господина Ракшаса никаких вестей не поступало. Нимрод поблагодарил Марион и отключился.

— Надо бы связаться с Джоном и господином Ракшасом и узнать, где они и что у них происходит, — сказал он. — Я хочу попросить Ракшаса перенести дух Фаустины сюда, в Италию. Нас это избавит от поездки в Нью-Йорк. Но главное, Италия находится на полпути к Вавилону. Не стоит забывать, что время поджимает, и очень сильно. Прошло уже почти три недели с тех пор, как ваша мама отправилась в Иравотум.

— А как же мы с ними свяжемся? — спросила Филиппа.

— Поступим, как мундусяне, когда они хотят войти в контакт с миром духов, — сказал Нимрод. — Устроим спиритический сеанс.

— Сеанс? — удивился Джалобин. — Уж не хотите ли вы сказать, что вся эта мура с крутящимися блюдцами и правда помогает связаться с загробным миром?

— Отчасти. Самое важное — выбрать удачного медиума. Поэтому очень кстати, что мы оказались в Италии. Лучший в мире медиум проживает в Риме. Вперед, Джалобин. Мы едем в Рим. В Вечный город Рим.

— Кто такой медиум? — спросила Филиппа.

— Медиум — это человек, у которого имеются особые способности для общения с миром мертвых или с представителями другого мира или измерения. Иначе их называют экстрасенсами.

— Или экстра-нонсенсами, — пробормотал Джалобин, ловко ведя машину по извилистой горной дороге. — Короче, психи. Сколько же их развелось! Глупцов, которые лезут в чужие, непонятные для них дела. Сэр, я-то думал, что вы не подвержены этой модной заразе.

— Обычно я сторонюсь экстрасенсов, Джалобин, — признался Нимрод. — Но сейчас особый случай. Кроме того, мадам Тео Софи не обычный медиум. Она и в самом деле обладает уникальными способностями. Впрочем, это неудивительно. Ведь в возрасте восемнадцати лет она отправилась в Тибет и целых семь лет училась там у Братьев.

— У каких братьев? — спросила Филиппа.

— У истинных авторов Тибетской Книги мертвых, — ответил Нимрод. — Это монахи и ламы, которые знают о загробной жизни больше, чем любые другие мундусяне от начала времен до наших дней. Они научили ее всему, что знали сами. И она посвятила всю свою жизнь спиритизму.

Джалобин доставил их из Мальпенсы в Рим за несколько часов. Доехав до предместий, Джалобин спросил у Нимрода адрес мадам Софи.

— У нее нет адреса, — сказал Нимрод. — Тео единственная жительница Рима, которая не нуждается в почтовом адресе.

— Но где она живет? — спросил Джалобин.

— Она знаменита еще и тем, что живет в единственной пирамиде города Рима, — сказал Нимрод. — Так что нам просто надо выяснить, где эта пирамида.

Опустив стекло на дверце машины «скорой помощи», Нимрод высунул голову и на прекрасном итальянском языке спросил дорогу у сидевшего на мотоцикле полицейского с пышными рыжими усами. Тот затараторил и показал: прямо, а потом налево. Договорив и закончив жестикулировать, он лихо отдал Нимроду честь.

Джалобин поехал дальше.

— Неужели мадам Софи живет в пирамиде? — спросила Филиппа у дяди. — В настоящей пирамиде?

— Да, пирамида самая настоящая, — подтвердил Нимрод. — Ее построили в двенадцатом году до нашей эры, чтобы похоронить одного богатого римского претора, то есть судью, по имени Гай Цестий, который непременно хотел выпендриться, вот и заказал семейный склеп такой причудливой формы. До мадам Софи там никто не жил. Вообще-то жить в пирамиде не каждый сумеет.

— Еще бы! — согласился Джалобин. — Поди попробуй подыскать себе мебель. Но ведь она нам просто так не поможет. Наверняка потребует от вас чего-нибудь взамен, сэр. Три желания, например. А это всегда заканчивается неприятностями.

— Я уже выполнил три ее желания, когда виделся с ней в прошлый раз. Как иначе ее пустили бы жить в пирамиде?

Наконец показалась сама пирамида. По сравнению с египетскими пирамидами, которые Филиппа видела прошлым летом, римская пирамида Цестия показалась девочке слишком островерхой. Прямо как тонко заточенный карандаш. Сделанная из белого мрамора, пирамида была не меньше тридцати метров высотой. Она превосходно сохранилась. В новехонькой отделке чувствовалась рука какого-то модного современного, может быть, даже парижского, архитектора.

Мадам Тео Софи ожидала их прибытия у своей треугольной двери. Филиппа и Джалобин были этим совершенно потрясены, поскольку Нимрод не делал великому медиуму, вернее, медиумше, никаких предварительных звонков.

Тео Софи, высокая итальянка с длинной лебединой шеей, рыжими волосами и крупным носом, была в огромных, как телеэкраны, темных очках.

— Я почувствовала ваше приближение минут десять назад, — сказала мадам Софи. — Кстати, вы по пути останавливались? Говорили с полицейским на мотоцикле? У него такие большие рыжие усы, верно?

— Откуда вы все это знаете? — спросил Джалобин.

— Я — Тео Софи, — величественно сказала она так, будто это все объясняло.

Они вошли внутрь пирамиды. Окон тут не было, но освещение оказалось вполне ярким и откуда-то веяло прохладой, хотя пространство было замкнутым, и там же в огромном количестве бродили кошки.

Нимрод представил экстрасенсу свою племянницу и дворецкого.

Мадам Софи решительно приступила к делу.

— Вы приехали поговорить с кем-то с той стороны, верно?

— Да. — Нимрод не стал отнекиваться и собрался было объяснить суть дела, как вдруг мадам Софи начала плакать. — Что случилось, милая леди? Почему вы плачете?

Мадам Софи сняла очки и промокнула глаза носовым платком.