Белые погоны - Александра Лисина

экран. Несколько мгновений он искал что-то среди высветившихся файлов. А потом нахмурился. Замер. Несколько раз перелистнул страницу. И снова требовательно уставился на отчетливо дрогнувшего тхаэра.

— Почему там камеры не работают⁈

— Не могу знать, лэн.

— Я сейчас разберусь…

— Не нужно, — остановил его лэн Сархэ. — Мы сами спустимся. Проводите нас.

— Но, лэн…

Замначальника управления внутренней безопасности коротко сверкнул глазами, и лэн Тариус Сотхо осекся.

— Так точно, лэн. Сорти, через пять мэнов у меня на столе должны лежать все документы по этому делу. Протокол осмотра с места происшествия, показания свидетелей, показания участников конфликта… всех до одного, ясно⁈

— Так точно, лэн!

— Вы получили запись с места событий?

— Никак нет, лэн. В номере не было камер.

— Да неужели? — опасно тихо переспросил лэн Сотхо, отчего и второй тхаэр явственно занервничал. — А это тогда что⁈ Говорите, ситуацию пояснить отказался? Может, он вам еще нахамил? Слово бранное сказал, нет?

Он развернул экран, на котором как раз была запечатлена сцена, как тхаэр с напарником врываются в обсуждаемый номер и замирают при виде распростертых на полу тел.

— Звук включить? — так же тихо осведомился начальник сто тринадцатого участка.

И вот тогда невозмутимый прежде тхаэр стремительно переменился в лице. На его висках выступила испарина, в глазах проступило нечто такое, что Даорн расценил бы как стыд, если бы не был сейчас так зол. После чего тхаэр опустил плечи и, уронив взгляд в пол, глухо ответил:

— Нет, лэн.

— Сидеть здесь, ждать меня вместе со всеми документами, — ледяным тоном велел лэн Сотхо, хлестнув по нему яростным взглядом. — Шах, со мной! В какой камере находился мальчик?

— В с-седьмой.

— Он там один?

— Н-нет, лэн.

— Что⁈ — замер лэн Сотхо, да и у лэна Сархэ на скулах загуляли желваки. — Вы что, дайн вас раздери, посадили одаренного мальчишку в камеру к уголовникам⁈ Да еще небось и с блокиратором магии⁈

Шах метнул испуганный взгляд на напарника.

— Так по инструкции же, лэн… без блокиратора нельзя. А количество арестантов в камере для одаренных законом не оговаривается.

— А у вас что, своей головы нет⁈ — рявкнул лэн Сотхо, заставив внезапно вспотевшего тхаэра осечься.

У Даорна аж зубы заныли от дурного предчувствия. Он слишком хорошо знал, что его ученик до крайности настороженно относится к взрослым мужчинам. Ублюдок Моринэ…

Даорн лишний раз и сам старался не напоминать и уж тем более не прикасаться к ученику, помня первую реакцию Гурто на попытку просто подойти. Но если парня заперли в общей камере, и если там найдется хоть один урод, который посмеет его тронуть…

Мастер развернулся и быстро вышел из кабинета, настойчиво ища дверь в подвал.

— Вы, двое, в камеру у меня отправитесь вместо парня! — процедил взбешенный лэн Сотхо, когда следом за ним вышел не нуждающийся в дополнительных пояснениях лэн Сархэ. — Объяснительные на стол. Живо! Если с головы этого пацана хоть волосок упадет, под трибунал у меня пойдете! ЯСНО⁈

— Вам стоит навести порядок у себя в ведомстве, лэн, — скупо уронил замначальника управления внутренней безопасности, когда взбешенный лэн Сотхо прошел мимо. — Судя по тому, что я вижу, одному вам не справиться. Я сегодня же пришлю вам в помощь своих людей.

На лэна Сотхо стало страшно смотреть, однако Даорну было не до его переживаний. Само собой, он знал, что из-за нехватки мест задержанные порой ютились по десять человек в камере. Кому-то везло больше, кому-то меньше. Соседи — дело такое… один раз на мелкого воришку наткнешься, а в следующий окажешься за решеткой вместе с настоящим отморозком. Порой оно даже полезно бывало. Некоторых и припугнуть надо, так что временное пребывание в уже обжитой другими арестантами камере иногда носило сугубо воспитательный характер.

Законом пребывание одаренных в местах временного заключения тоже особо не регламентировалось. Отдельные камеры для них никто выделять был не обязан. Но одно дело — взрослый мужик, и совсем другое — тринадцатилетний пацан со стандартным блокиратором на руке.

Весь путь до камеры внутреннего содержания Даорн провел в дичайшем напряжении, которое не отпускало его вплоть до того момента, пока лэн Сотхо лично не отвел их в подвал и не открыл дверь, ведущую в просторный коридор, одна стена которого была разбита на ровные квадраты с помощью тяжелых решеток.

Причем когда они туда зашли, в глаза ему сразу бросилась одна из ближайших камер.

Там, в отличие от остальных, где находилось по шесть — восемь человек, царило необычайное оживление. Задержанные, которых в течение суток свозили сюда со всего района… а таких конкретно в этой камере почему-то насчиталось почти два десятка… собрались в дальнем углу и, сгрудившись вокруг чего-то непонятного, азартно свистели и улюлюкали, словно перед ними открылось по-настоящему увлекательное зрелище.

Над камерой виднелся номер: семь.

Однако белой формы Даорн нигде не увидел.

Лэн Сархэ при виде взбудораженных арестантов закаменел, а начальник участка, где, оказывается, творилось форменное безобразие, утер выступившую на лбу испарину. На странные действия заключенных он воззрился с таким видом, словно уже знал, что именно увидит, если разгонит восторженно орущую толпу. Однако все же взял себя в руки, в голос рявкнул и, мысленно приготовившись к самому страшному, пошел открывать дверь.

На окрик заключенные отреагировали не сразу. Понадобилось гаркнуть дважды, чтобы раззадоренные не пойми чем мужики заткнулись и, угрюмо зыркая исподлобья, с явной неохотой обернулись.

Расступаться, правда, не торопились. Напротив, когда прозвучал третий окрик, сдвинулись еще плотнее, прекрасно зная, что увиденное высокому начальству не понравится. Однако когда загремели ключи, и на пороге камеры возникли сразу три недобро настроенных мага, им все-таки пришлось отступить, с ворчанием податься в стороны. И вот когда они все-таки разошлись, открывая то, что так не хотели демонстрировать…

У лэна Даорна поневоле вырвался нервный смешок, лэн Сотхо судорожно сглотнул, а лэн Сархэ озадаченно крякнул.

У дальней стены… как раз напротив единственной в камере куцей скамейки, которую обычно занимал самый титулованный уголовник, на куче тряпья, скрестив ноги, сидел спиной ко входу полуголый здоровенный бугай с лысой башкой и множеством татуировок на мускулистой спине.

Перед ним, развернувшись боком, на карачках стоял такой же полуголый заключенный, на спине которого была разлинеена невесть откуда взявшимся угольком странного вида доска. Вернее, сразу с десяток импровизированных досок, смутно похожих на изображение тюремной решетки. А в каждой