Сидовы сказки - Владислав Артурович Кузнецов

и теплой черноморской воды, вышел истинным мучеником. Возможно, оба сверху следили за тем, как русские пароходофрегаты расстреливали английские суда: на том эскадрон легкой бригады, на этом батальон шотландцев… И Александр Петрович Жандр врагов чуточку жалел, а вот француз союзников — нисколечки!

25 октября 1994 года

— Это те самые?

— Да. Все триста кораблей конвоя русский флот пустить на дно не мог. Под удар попали лучшие части, которые везли на лучших же кораблях. Кавалерия, способная пойти в атаку на пушки — и взять батарею. Самая стойкая пехота. Но важно не только это. Там же аристократов было, с купленными-то чинами… Британский свет был в шоке. Жаль, войну это остановить не могло. И не остановило.

Лектор махнул рукой официантке. Та, увы, крутилась у другого столика и не заметила.

2 сентября 1854 года

Серое небо над "Императрицей Марией" сменилось зеленым, потом черным, но Владимир Алексеевич Корнилов этого не увидел. На флагмане еще оставались выжившие. Потерявшего сознание командующего передали на подошедший за распоряжениями пароходофрегат "Владимир", на котором флотоводец и скончался.

— Восстановите флот, — были его последние слова. Император Николай в своем рескрипте на имя вдовы Корнилова писал: "Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота".

Владимир Алексеевич был похоронен в склепе Морского собора святого Владимира рядом со своим учителем — адмиралом Лазаревым, и товарищем — адмиралом Нахимовым.

9 сентября 1854 года. Военный совет.

— … выход в бухту загородить, корабли просверлить и изготовить к затоплению, орудия снять, а моряков направить в защиту Севастополя.

Корнилов сцепил зубы. Расцепил.

— Ваше высокопревосходительство! Можно в море не выходить. Но корабли топить зачем? Сохраненный в целости, расставленный, скажем, на якоря, флот наш будет постоянной угрозой неприятелю, которому придется во все протяжение кампании содержать тесную блокаду порта для обеспечения своей операционной базы и своих сообщений. К тому же сейчас неприятельские суда стоят в беспорядке…

Князь Меншиков слушал вполуха.

— Адмирал, — заметил, — а мы с вами нарушили традиции. Стоит выслушать младших по званию. Но, раз уж высказались мы, в обратном от традиционного порядке. Не возражаете?

Корнилов пожал плечами. Князя на флоте тихо ненавидели. Адмирала, носа в море не показывающего. Человека, "честно" — не скрывая — разворовывающего флотскую казну. Наконец, очень уж ядовитого шутника… Так что, которое из двух мнений предпочтут люди, Владимир Алексеевич ничуть не сомневался.

— Павел Степанович? — пригласил высказаться старого друга.

Нахимов тяжеловато поднялся из-за стола. Словно устал больше остальных. Посмотрел виновато…

— Флот затопить, — сказал. И заговорил все быстрее, словно спеша убедить самого себя — про то, что противника больше, корабли его лучше, одних винтовых линкоров — пять…

Начали подниматься другие. Большинство — отводили глаза, буркнув: "Флот затопить" — поспешно садились. Увидели, что могут жить остаться… Потом Новосильский, вспомнив, как начинал лейтенантом на "Меркурии", предложил свалиться с неприятелем и взорваться! Зря. После его выступления уже никто не сказал: "Принять бой".

— Я все равно выведу эскадру. Всех, кто за мной пойдет…

— А никто не пойдет. Зато вы, если не угодно подчиниться общему решению, поедете в Николаев, за верфями приглядывать.

Меншиков был удивлен поддержкой моряков. Чувство правоты приятно распирало изнутри. Владимир Алексеевич Корнилов был убит 5 октября 1854 года на Малаховом кургане.

25 октября 1994 года

— …таким образом, исход войны не мог серьезно различаться в обеих версиях. В одной — осада города, в другой — потери при первой высадке, и совершенно беспрепятственная другая, практически годом позже. После гибели Нахимова, Корнилова, Истомина база флота держаться не могла — они были душой флота.

Лектор замолчал. Слушатели-собеседники тоже молчали, уставившись в тарелки. Наконец, один поднял взгляд:

— Вы хотите сказать, что для истории было бы совершенно не важно, вышел бы флот на бой, или нет?

— Никоим образом. Видите ли, изменение не всегда материально. В обоих мирах вокруг защиты Севастополя неизбежно должны были возникнуть легенды. Только вот легенды эти были бы разные, и именно они — а не исход конкретной войны — толкнули бы историю на другую дорогу.

— Не согласен, — заявил второй, — такой разгром!

— Какой разгром? — вздохнул лектор. — Высадка была сорвана, да. Но потери — одно полевое сражение. Отраженный штурм Севастополя — вполне равная замена. Для Англии, с ее маленькой армией, заметно. Для Франции — нет. То же и флоты, только наоборот.

— Все равно не согласен. Неужели… — слова оборвал взгляд, брошенный на украшающий руку хронометр, — Простите, у нас осталось всего полчаса, и нам не хотелось бы извести его на спор. Расскажете, как вы видите воздействие "легенд"?

— Безусловно, но сперва расправьтесь с десертом. Здешний "Тирамису" совершенно настоящий, лучше, чем в "Эстергази", хотя и уступает тому, что подали бы вам в лучших кондитерских Вены…

Лектор вздохнул. Международная обстановка… Подумать только, два десятка лет назад, и правда, с русским паспортом можно было спокойно съеднить в Вену! Впрочем, нынешняя Вена уже не та, и не факт, что в ней удалось бы разыскать тот самый десерт…

24 августа 1878 года.

Ночь для батумского порта выдалась почти спокойной: наконец, сделали заграждение. Доселе совершенно открытая якорная стоянка обнесена толстым брусом. Значит, русские не проберутся… Откуда туркам знать, что в шести милях мористей пароход "Великий князь Константин" спустил миноноски?

Костры на берегу только сгущают тьму со стороны моря. Командиры миноносок выбрали жертву. Мины уайтхеда вышли! Встает столб воды, второй, из турецкого корабля рвется пламя, он оседает на глазах…

На обратном пути врезались в заграждение, нахватались воды, возвращались всю ночь, с трудом отыскав товарищей.

На заре другой турецкий броненосец — их в Батуме стояло аж четыре — вышел искать базу обидчиков. Нашел. "Константин" выдал себя высокими султанами дыма от не слишком хорошего донецкого угля. Началась погоня — "Османие" был быстрее на один узел.

Когда турецкие снаряды начали рваться вблизи парохода, из-за горизонта вновь показались дымы.

— Ну, вот и все, — командир базы миноносок, лейтенант Макаров облегченно выдохнул, — "дикие кошки" сегодня позавтракают…

"Дикими кошками" на русском флоте прозвали построенные в обход ограничений, наложенных после проигранной войны, быстроходные, но безбронные крейсера. Тогда они притворялись коммерческими судами, но несли крепления под орудия. Большие орудия! У одиночного турецкого броненосца не было и тени шанса…

24 августа 1878 года.

Ночь