Сидовы сказки - Владислав Артурович Кузнецов

за борт, не разбирая дороги. Корабль, освобожденный от тяжести, резко дернуло. Мачты тряхнуло и с них, как диковинные плоды, посыпались матросы парусной команды — кому повезло, те за борт.

Одним из кошмаров старых парусных флотов была отвязавшаяся пушка в шторм. Когда многотонная махина на колесиках разъезжает внутри корабля, круша все, на что натыкается — это страшно. По счастью, пушка медлительна, временами вовсе замирает, так что и надежда усмирить чудовище есть. Кнехты весили в десяток раз меньше, но двигались в десяток раз быстрей. Уже снаряд!

Довольно, чтобы разворотить борт, а перед тем очистить палубу от всего, что встретится на пути: канатных ящиков, нактоуза, зарядов к орудиям верхней палубы, самих пушек — и британских офицеров, стоящих, по традиции, на корме. Сэр Сидней и обернуться не успел, а двух помощников как языком слизало. Осталась только вспаханная, словно плугом, палуба, растерзанные борта, и спокойный голос командира левой верхней батареи:

— Влево до упора! Беглым…

"Сан Парей" мог стрелять в корму "Великому князю", а вот развернуться и поквитаться всерьез — уже нет. Капризная машина, о которой капитан Дакрес успел составить десяток проникновенных рапортов, сотрясения не вынесла. Встала. Винтовых линкоров у английского флота не осталось. Парусным же для разворота и погони требовалось перекладывать паруса… минутная операция при неповрежденном рангоуте и полном экипаже. Только после продольного огня русских пушек речь шла уже только о степени повреждения.

Догонять самый сильный корабль черноморского флота было некому.

А дальше был виден лишь дым, сквозь который виднелось алое зарево, доносился треск пожаров, гром рвущихся крюйт-камер, взлетающий к небу грибовидными облаками. Впрочем, судьба английской эскадры не важна. Важно было лишь то, что семь русских линкоров, фрегаты и пароходофрегаты ворвались в строй транспортов и принялись исполнять работу, ради которой и пошли в безнадежный бой…

2–3 сентября 1854 года.

Адмирала Ричарда Сандерса Дандаса немного смущало полное отсутствие противодействия со стороны русских. То, что их флот не решился драться с британским, было привычно. Но что и армия позволит высадиться совершенно беспрепятственно? Хотя, возможно, русская армия тоже уважает пушки с английских линкоров. Тогда русские атакуют ночью, и да поможет Господь всем, кто на берегу!

…Первая ночь после высадки десанта прошла спокойно. А к утру на берегу уже вырисовывался укрепленный лагерь.

25 октября 1994 года

Лектор поправил салфетку на коленях.

— Черноморский флот был обречен вне зависимости, вышел бы он в море, или нет. Теперь это можно сказать уверенно, зная состав десанта. После того, как войска союзников закрепились на крымском берегу, пошел отсчет времени до падения единственной укрепленной базы. Да и в бою шансов было немного, даже перегруженные десантом французские корабли могли сопротивляться. Не в полную силу, но могли.

2 сентября 1854 года. "Евпаторийский расстрел".

На линейном корабле "Вальми" — самом большом в мире! — уже десять дней мучилось долгим переходом более трех тысяч человек. Тысяча — экипажа, почти две тысячи — десант… тесно им! Вот и холера, бич экспедиционной армии, от этой тесноты перекинулась и на моряков.

Впрочем, командир третьей дивизии принц Наполеон не задыхался между палубами в заразных эманациях. Высокий полуют обеспечивал прекрасный обзор, и генералу с интересом следил, как просвещенные мореплаватели обстреливают русских варваров, не знающих дипломатии. Их так легко обмануть благожелательной болтовней, даже перед самым объявлением войны! В младшем брате великого корсиканца было много граней. Теперь сверкнула военно-морская. Некогда он служил во флоте, хотя единственным подвигом лейтенанта Жерома Бонапарта стало поспешное интернирование в США. При начале зрелища он собрал вокруг себя офицеров дивизии, сухопутные крысы слушали объяснения принца внимательно. До тех самых пор, пока погонная пушка "Императрицы Марии" не оборвала беседу как раз на уверении, что носовой огонь кораблей слаб и совершенно не опасен. Считал по голландской норме: два орудия, по выстрелу в семь минут… Шанс, что попадут — ничтожен. А там подойдут под палубные пушки самого "Вальми". Внизу порты закрыты, вокруг пушек солдатские койки, не разобрать. Зато наверху все в порядке, только нужно загнать праздных зрителей вниз.

Принц увидел суету, услышал возмущенные крики солдат — и заспешил к морякам.

— Оставьте часть моих ребят. Их штуцера бьют дальше ваших пушек.

На него пришлось потратить почти полминуты. Если бы договорились заранее, другое дело. Но русские пушки гремели гораздо чаще, чем положено. Против них могла действовать только одна батарея борта, самая легкая, обычными ядрами. Которые, вместе с зарядами, еще следовало извлечь из погребов — ниже ватерлинии — и подать наверх.

"Вальми" успел дать один залп — выстрелами, которые держали наверху на случай салюта, по одному на орудие. Прицел оказался взят высоко, русский линкор отделался несколькими прорехами в парусах. Второго залпа не было. Бомба с "Императрицы Марии" ударилась в борт "Вальми" чуть выше ватерлинии. Ударный взрыватель сработал вовремя, и разрыв вбил в забитые егерями 22 и 20 полков легкой пехоты палубы огромный кусок борта, превращенный в щепу.

Людьми, мгновение назад пытавшиеся понять, что за кошмар творится снаружи, как идет бой, получили ответ. Огонь, горячая сталь осколков, острая деревянная щепа, сорванные с креплений орудия, жгущий глаза дым… Кто не был убит или ранен — пытался спастись, вытащить товарищей. Теперь убивал не столько огонь, сколько паника человеческой массы. Беспорядок не позволил быстро закрыть пробоину, и обиженный на людей, не давших ему по настоящему постоять за себя, корабль поспешно завалился мачтами на воду. Шлюпки спустить не успели, потом крен стал слишком крутым. Французская империя осталась без наследника престола. Ненадолго — до рождения нового принца Наполеона оставалось всего шесть месяцев.

А русские ядра рвали в клочья новую жертву, винтовую. Императорская гвардия среди общей паники оказалась исключением. Даже когда "Наполеон" треснул, как бутылка шампанского в мороз и стал зарываться кормой в волны, гвардейцы в медвежьих шапках стояли ровно и умирали молча.

Корнилов стянул фуражку. Больше ничего сделать не мог, даже шлюпки спустить — на "Императрице Марии" ни одной целой уже не оставалось. И тут с гибнущего корабля раздался одинокий выкрик:

— Эй, русские! Вы убили нас — не забудьте англичан!

Лейтенант Жандр, флаг-офицер Корнилова, немедленно проорал в ответ:

— Ради вас — непременно!

Через несколько минут его унесли в лазарет. Потом туда попала бомба… Наверное, оба попали в рай — русский офицер умер за отечество, француз, хлебнувший лишь половинных рационов, холеры