Сидовы сказки - Владислав Артурович Кузнецов

сметану. Попробовал. Ну… как всегда здесь. Сойдет.

— Не обязательно. Даже, скорее всего, нет. Тогда он бы сказал что-то вроде "В дыму я мог не заметить сигнала… Да и остановить стрельбу не сумел." На флоте И.О.Н. действительно любили. Было за что. Так что, подними младший флагман приказ о прекращении огня, его тоже могли не заметить. Это неважно. Важно, что все европейские газеты дружно завопят: "Massacre! Murder! Убийство!"

— А у нас?

— Тоже вопили. Хотя все закончилось несколько иначе.

18 ноября 1853 года

Та же бухта… Но барахтающихся в воде турок поднимают русские шлюпки. А вот и паша — живой, хоть и печальный. Сдает оружие лично русскому, который только что истребил весь турецкий флот. Великодушных слов о храбром сопротивлении и возвращения клинка назад нет. Нахимов передает палаш турка адъютанту. Капитуляция принята…

Но западные газеты выйдут с заголовками: "Massacre! Murder! Убийство!"

И доброжелатели найдутся, озаботятся, чтобы те попали на глаза победителю. Впрочем, адмирал Нахимов не слишком переживал. В конце концов, тот же Нельсон тоже имел у врагов дурную репутацию. Гораздо больше адмирала беспокоила перспектива вступления в войну Англии и Франции.

25 октября 1994 года

— Но на этот раз их вопли будут почти правдивы, а потому более искренни, что ли… Так что англо-французский флот может оказаться в Черном море даже раньше, чем в нашей истории. Начнут, скорее всего, тоже с бомбардировки Одессы. Потом высадятся в Варне с ее холерой. И болгары точно так же запалят собственный город. Точно так же откажутся тушить. А вот тут начнутся различия. Настроения на русском флоте при живом Нахимове будут одни…

18 апреля 1854 года

На ступенях перед особняком в стиле ампир — русские адмиралы, полукругом.

— Уехал наш светлейший цербер, — контр-адмиралу Новосильскому не терпится в море, — может, высунем нос из гавани?

— Планы у меня составлены, — вздыхает Корнилов, — но сами видите: светлейший против. Вот разве пароходы к Варне выслать?

— Владимир Алексеевич, ну не дразните вы нашего цербера! — увещевает Нахимов, — вот сошлет вас в Николаев, и будет прав, у него приказ царя: флоту в бой не вступать…

Корнилов нервно дергает головой. Ему лучше вражеские ядра, чем бумажная работа начальника штаба.

25 октября 1994 года

— … а если Павел Степанович погибнет — иные.

— Так царский приказ!

— На многих командиров иногда набегает слепота или непонимание.

18 апреля 1854 года

На ступенях перед особняком в стиле ампир — два русских адмирала. Один, полный — то есть на деле совершенного для своих шестидесяти семи лет сложения — только седой, как лунь, орет на другого, который только вице.

— Вы изволите ли соображать, в какое положение ставите меня перед Его Величеством! У нас есть приказ Самодержца, а вы… Вы…

— Ваша Светлость…

— Я-то, как и всегда, светлость. А вот вы мне скажите — чего ради вам взбрело посылать полусумасшедшего Бутакова к Варне? Утопит еще кого, а мне отвечать…

— Для того и отправил. Флот яростен, Александр Сергеевич. Рвутся в бой, мстить хотят. Так пусть сходят в обсервацию, посмотрят на превосходные силы! Я строжайше приказал в бой не ввязываться.

— Превосходные… Parfait! Славный каламбур. Пожалуй, и государь улыбнется. Увы, у противников, и верно, так много паровых судов, что силы их превосходны не только числом. Что ж, вы правы, если другого способа предотвратить самоуправство нет, мы примиримся на меньшем зле: экскурсиях в Варну.

Светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков устраивается в коляске, делает ручкой…

От ложных колонн фасада отделяется несколько фигур, обступает Корнилова кружком.

— Дозоры я выбил, — Корнилов улыбается в усы, — теперь дело за малым — дождаться, пока враги наши совершат ошибку. Беда только в том, что я совершенно не представляю, что за дурость они должны совершить, чтобы та хотя бы уравняла шансы.

Улыбка превращается в оскал.

— Но за Нахимова нашего, ради Севастополя… Я против любых шансов пойду!

25 октября 1994 года

— И что, английский флот совершил ошибку?

— А, глупость? Ну, это как посмотреть. Скажем так, они позволили совершить ошибку французам… Ошибку, о которой можно было узнать, только имея постоянное наблюдение за противником.

29 августа 1854 года

— Ну, и где противник?

Адъютант сразу понял, о ком говорил маршал Сент-Арно. Должен же он был вернуть командующему английским экспедиционным корпусом лорду Раглану любезность? Тот неизменно называл русских — "the french", и оправдывался, что для него еще с наполеоновских войн "the french" означает — враг. Вот маршал и называет теперь англичан — противником, а русских — русскими.

— Эскорт еще не показался.

— Третий день! И наши моряки свалились в стадо… А у меня нет времени на их некомпетентность!

У него и правда было мало времени. Врачи обещали не более двух недель жизни, но маршал надеялся успеть ощутить под ногами русский берег. А уж когда над батареями Севастополя взовьется трехцветный флаг — вот тогда и можно будет умереть, зная, что взял от жизни все…

29 августа 1854 года

— Ну, и где противник?

Адъютант не сразу понял, о ком говорил маршал Сент-Арно.

— Русские пароходы…

— Черт с ними, с русскими! Все равно от них никакого вреда. Где противник?

Маршал так называл союзников-англичан. Должен же он был вернуть командующему английским экспедиционным корпусом лорду Раглану любезность?

— Эскорт еще не показался.

— Третий день! И наши моряки свалились в стадо… А у меня нет времени на их некомпетентность! Ну, так что русские? Все не хотят утопить у нас транспорт другой?

Новости могли хоть немного отвлечь от боли.

— Нет, ваше превосходительство. Но к ним от болгарского берега подошла какая-то лайба, и один из трех пароходов, самый большой и быстрый, ушел.

— Тогда я знаю, почему русские не нападают! — маршал сделал паузу, и адъютант послушно переспросил:

— Почему, мой маршал?

— Они хотят утопит нас оптом! И если этот проклятый Дандас со своими линкорами не покажется в самое ближайшее время, у них будут на это все шансы.

25 октября 1994 года

— Суда с войсками сбились в кучу. Но, что особенно примечательно, транспортов французам не хватило. Назвать это ошибкой я не могу, — лектор отхлебнул сока, и принялся пилить ножом бифштекс, — останься Сент-Арно в Варне, у него были бы те же проблемы с