Супруга без изъяна, или Тайна красной ленты - Диана Чемберлен

– Вот откуда она знала, что крови совсем не было, – догадалась Оливия. – Я никак не могла понять ее слова. Как это ужасно для нее, Алек.

– Я мог потерять и ее тоже. Теперь-то я понимаю, как легко можно потерять человека. Я стараюсь не давать воли своим чувствам. Если с Лэйси или Клаем что-то случится… Этого я уже не переживу. Я боюсь, что дочь меня возненавидит, если я попытаюсь оказать на нее давление. Кажется, она уже меня ненавидит. – Алек оперся о мойку и снова посмотрел на Оливию. – Я забыл о дне ее рождения. Отвратительный из меня отец, верно?

Оливия неожиданно почувствовала острое сострадание к Лэйси. В детстве о ее днях рождения тоже постоянно забывали, но она хотя бы могла поделиться своей болью с Клинтом.

– Hу, полагаю, Лэйси начинает осознавать, что ее отец всего лишь человек.

Алек отвернулся от окна и прислонился к мойке.

– Какой вы были в ее возрасте?

Оливия почувствовала, как ее щеки заливает румянец.

– Вы не можете сравнивать вашу дочь со мной. Я была не совсем… обычной.

– Не хотите мне объяснить?

– У меня был брат-близнец, и вообще… – Оливия знала, что именно это «вообще» и делало ее непохожей на всех остальных девочек. Ей захотелось рассказать об этом Алеку. У нее было такое чувство, что он все поймет. У нее забилось сердце при мысли о том, что она посвятит его в свое прошлое. Оливия уже открыла рот, собираясь начать рассказ, но вдруг передумала и вернулась в настоящее.

– Пожалуй, я пойду, – решил Алек. – Позвольте, я только возьму книгу. – Он вышел на веранду и вернулся с «Крушением «Восточного духа». Оливия проводила его до двери, немного растерянная оттого, что едва не рассказала Алеку о себе то, чего никто не знал. Никто, кроме Пола.

И что Алек скажет Полу при следующей встрече?

– Алек, я не хотела бы, чтобы Пол знал о том, что мы с вами друзья. – Он удивленно поднял брови. – Я не хотела бы все усложнять, – продолжала Оливия, понимая, что все и так уже достаточно запуталось. – Не могли бы мы просто сказать, что встречались, чтобы поговорить о том, что произошло в тот вечер в больнице? Пусть он так думает.

Алек нахмурился:

– Я не умею врать, Оливия. И потом, ведь у нас же с вами не роман.

– Мне бы не хотелось, чтобы Пол видел в вас соперника. Ведь вам двоим предстоит вместе работать, вы не забыли?

Он кивнул:

– Согласен.

Когда Алек ушел, Оливия составила посуду в посудомоечную машину и принялась подметать веранду. Ей надо было чем-то занять себя, чтобы не нахлынули воспоминания. Иначе она не сможет отделаться от них в течение нескольких дней. Но воспоминание о ее десятом дне рождения уже захватило ее. Именно тогда Оливия поняла, что ее мать не в состоянии остаться трезвой хотя бы один день.

…Утром в школе Клинт нарисовал для Оливии открытку. Когда он принес ее на перемене на игровую площадку, некоторые из детей начали дразнить его, как бывало всегда, если появлялся кто-то из «умственно отсталых». Тим Андерсон вырвал открытку из руки Клинта.

– Посмотрите, что этот дебил принес Ливви, – закричал он, размахивая открыткой в воздухе. К нему подошли другие ребята, чтобы прочитать, что написал Клинт, а тот стоял рядом, смотрел на них открыто и доверчиво. У Оливии защемило сердце. Она знала, какую открытку нарисовал ее брат. Буквы «с» и «р» будут смотреть не в ту сторону, и слово «рождения» будет написано неправильно. Он наверняка нарисовал для нее праздничный торт, как и годом раньше. И его рисунок будет похож на рисунок пятилетки.

Оливия попыталась вырвать открытку из рук Тима.

– «С любовью», – насмешливо протянул Тим. – Он подписался «с любовью, Клинт». Он что, твой дружок, Ливви? Он же недоумок.

И тут же четверо мальчишек набросились на Клинта, повалили его на землю и принялись лупить, пока тот беспомощно отбивался, пытаясь вырваться. Оливия видела, как мечутся его руки, не нанося никакого вреда хулиганам. Она замолотила по их спинам, закричала, чтобы они оставили Клинта в покое. Оливия пинала мальчишек ногами, пока миссис Джаспер не вышла из здания школы. Учительница быстро подошла к дерущимся, хлопнула в ладоши и крикнула:

– Дети! Немедленно прекратите!

Услышав ее голос, Тим и его дружки мгновенно удрали. Оливия упала на землю рядом с братом. У него из носа текла кровь, лицо покраснело, из глаз лились слезы.

Миссис Джаспер присела на корточки рядом с Клинтом. Она достала из кармана кружевной платочек и прижала его к носу мальчика.

– Держи, милый. С тобой все в порядке?

– Д-да, – ответил Клинт, как всегда немного заикаясь.

Оливия увидела, что нарисованная им открытка валяется в нескольких ярдах от нее, побежала и подобрала ее. Поздравление Клинта измяли и испачкали, но Оливия рассмотрела торт с десятью свечками. Клинт раскрасил торт зеленым.

– Они такие грубияны, – говорила миссис Джаспер Клинту, когда Оливия снова опустилась на колени рядом с братом.

– Эвери их всех побьет, – Клинт сел, прижимая платок к носу.

Оливия посмотрела в угол игровой площадки, где ребята постарше играли в вышибалы. Мяч был у ее старшего брата Эвери, и Оливия видела, как он метнул его в одну из девочек, которая едва успела увернуться. Да, Эвери с огромным наслаждением отлупит Тима Андерсона. Он дрался при каждом удобном случае.

Миссис Джаспер посмотрела на Оливию.

– Думаю, Клинту следует провести остаток дня дома. Может быть, мне позвонить вашей матери?

Оливия только покачала головой, понимая, что миссис Джаспер осознает всю бесполезность такого звонка.

– Я его отведу.

Оливия отвела Клинта домой, надеясь, что мать к этому времени уже спит непробудным сном на диване в гостиной. Она заранее знала, что та скажет, когда узнает о случившемся. Мать станет трясти головой, редкие темные пряди нечесаных волос упадут ей на лицо. «Видно, в тот день, когда Господь создавал вас двоих, Ливви, он был не в себе, – сказала бы она, как будто Клинт не мог понять ее слов. – Помимо собственных мозгов, тебе достались еще и мозги Клинта, так что тебе придется о нем заботиться».

Мать и в самом деле лежала на диване, одутловатое лицо вжалось в мягкие подушки. Рядом на полу валялась пустая бутылка. Оливия уложила Клинта в постель в спальне, которую она делила с братьями. Клинт так намучился, что мгновенно заснул. Оливия вернулась в гостиную, подобрала бутылку и поставила на кухонный шкафчик, так высоко, как только смогла. Матери придется поискать ее, когда она проснется. Потом Оливия направилась обратно в школу, размышляя над тем, что ей тоже стоило бы нарисовать для Клинта открытку, потому что никто из них больше ничего не получит на день рождения…

Оливия перестала подметать террасу и прислушалась. Кто-то ходил по дому. Она заглянула через стеклянную дверь в гостиную, но было слишком темно. Неужели она забыла запереть дверь после ухода Алека?

– Оливия! – услышала она знакомый голос.

Пол! Она перевела дух, когда муж вышел на террасу. Ей не понравилось, что он позволяет себе вот так запросто приходить и уходить в любое время, хотя это давно не его дом. Но в то же время у нее отлегло от сердца, и Оливия не стала ни в чем упрекать его.

– Ты меня напугал, – укорила она мужа. Если бы Пол появился на двадцать минут раньше, то его самого бы ожидал сюрприз. Оливия вспомнила о витраже в кухне. Не стоит пускать Пола туда.

– Прости, я постучал, но ты, должно быть, не слышала. – Он сел у стола и посмотрел на нее. – Я бы хотел поговорить с тобой, если ты не возражаешь.

– Разумеется, я не возражаю.

Она прислонила метлу к стене дома и села напротив него.

– Недавно ты мне сказала, что я могу говорить с тобой об Анни. Ты не шутила?

Оливия постаралась скрыть свое разочарование.

– Нет, не шутила.

– Мне больше не с кем поговорить о ней, а мне это необходимо. Никто не любит меня больше, чем ты. – Пол нервно забарабанил пальцами по столу. – Это нелегко. Но ты приезжала ко мне, ты была так добра. И я подумал, что, может быть, я могу попытаться сказать тебе правду.

Оливия переплела пальцы и сложила руки на коленях.

– Я думала, что знаю правду.

Пол покачал головой:

– Тебе известна большая часть. Я говорил тебе, что влюбился в женщину, с которой не могу быть вместе, и это отчасти свело меня с ума. Но я не сказал, что… – Он поднял глаза, посмотрел на деревянный потолок и глубоко вздохнул. – Лив… прости меня. Когда мы поженились, я даже представить себе не мог, что буду вести себя подобным образом. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

– Ты спал с ней?

Пол облизал губы.

– Только один раз. Перед самым Рождеством. Я чувствовал себя так, словно должен это сделать, словно…

– И это перевесило клятвы, которые ты дал мне? – Оливии показалось, что боль в груди лишит ее жизни сию же секунду. Он занимался любовью с ними обеими. Он сравнил их, и Анни победила.

– Мне надо было раньше уйти от тебя, – продолжал Пол. – Я не считал, что поступил правильно. Но мне как-то удалось убедить себя, что это ты во всем виновата. Дежурства, опоздания и… – Он замолчал и посмотрел в темноту.