Фантомы - Стюарт Вудс

— Нет.

— О'кей. — Роулз глянул на часы. — Ты должна выйти отсюда через сорок минут, чтобы успеть на последний самолет в Нью-Йорк.

— Надо полагать, что и он скоро исчезнет отсюда.

Она понимала, что Эд Роулз, вряд ли привез бы ее сюда, если бы Малахова не должны были вот-вот перевезти.

Роулз усмехнулся.

— Он исчезнет из этого штата до того, как ты доберешься до аэропорта.

Он открыл дверь и отступил назад.

— Удачи.

Рул шагнула внутрь и услышала, как за ней закрылась дверь.

Глава 20

Гельдер открыл глаза и прислушался. Тихое завывание двигателей субмарины скрадывалось шумом паромной переправы Хельсинки-Стокгольм, пролегавшей в нескольких метрах над и впереди подлодки, в то время как эта пара, подобно самке кита и ее детенышу, прокладывали в тандеме путь в стокгольмском архипелаге.

Гельдеру послышался скрип башмаков по коридорной палубе, но никто к нему не пришел. Он посмотрел на свои часы. Уже скоро. Всю ночь он не засыпал глубоко, лежа с закрытыми глазами и стараясь думать о чем-нибудь помимо задания. За исключением тех моментов, когда в его мысли вторгалась Трина Рагулина, отвлечься ему все равно не удавалось. Он репетировал про себя те маневры, которые могут от него потребоваться в течение ближайших восьми часов, и уже чувствовал, что может добраться до места назначения даже без карты. Сама же карта стояла как нарисованная перед его мысленным взором, со всеми характеристиками каждого бакена, каждого мыса, каждой отмели. Он был уверен, что еще ни один советский морской офицер не был так хорошо подготовлен к выполнению задачи. Тем не менее, уколы страха его не оставили, постоянно напоминая о себе режуще, как грубые нити нижнего белья советского производства. Он подумал, что каждый солдат, который хоть раз поднимал голову из окопа, чтобы увидеть приближающегося врага, испытывал то же, что и он сейчас. И единственный способ избавиться от страха и от безвыходности, это сделать то, что ему приказано делать, и черт с ней, с безопасностью; да, именно так во все века мужчины шли в бой.

Но каждый раз, как он приходил к этому решению, мысль о Трине все разрушала, и ему приходилось начинать заново. Слишком для многого он должен остаться в живых, чтобы не думать о самосохранении. Она ждала его в Малибу, и ему приходилось в борьбе доказывать, что его миссия важнее, чем она.

Вновь скрип башмаков, на этот раз наяву. Он перекинул ноги через угол койки, опустил их на пол, когда матрос отодвинул в сторону полог и сказал:

— Пора, сэр. Мы только что прошли переправу и теперь погружаемся на дно.

— Скажи капитану, что я сейчас буду у него.

Он надел тренировочный костюм и башмаки, на плечах повязал грубый свитер, словно нуждаясь в дополнительном тепле, взял под одну мышку пластиковый пакет с экипировкой на случай выхода, под другую портфель с картой и вышел в коридор. Валерия Соколова, экипированная аналогично, вышла в коридор из соседней каюты мгновение спустя. Он предложил ей следовать за ним, не испытывая счастья от вида ее физиономии, вытянутой и измученной. Он надеялся, что ей удастся справиться со своей задачей, не подведя его. Он все еще раздумывал, сможет ли выполнить приказ Майорова убить ее, если возникнет такая ситуация. Во всяком случае, он был не в состоянии казнить кого-нибудь хладнокровно.

Он направился в кают-компанию, где их ожидал завтрак. Подали горячую овсянку, копченую селедку, черный хлеб и чай. К его удивлению, он ел с удовольствием, в отличие от Соколовой. Немного поболтали. Гельдер быстро поел и встал.

— Если вы собираетесь сегодня прочищать кишечник, то лучше это сделать сейчас, — сказал он Соколовой и отправился в носовую часть. Вернулся он десять минут спустя, тут же появилась и Соколова. В кают-компанию вошел капитан.

— Мы готовы, когда вам удобно, — сказал Гельдер.

Капитан кивнул.

— К тому времени, когда вы полностью подготовитесь, мы закончим сонарное прослушивание. Если вокруг спокойно, выходите.

Гельдер вновь прошел через всю лодку вперед, к специально сконструированному выпускному сооружению и вскрыл камеру, где их поджидала «Тип Четыре», мини-подлодка. Он предложил Соколовой первой перебраться в лодку, а затем полез за ней по трапу к люку, расположенному наверху. Сбросив свою сумку и портфель с картой на сиденье внизу, закинул ноги в подлодку. И в тот самый момент, когда и сам собирался спрыгнуть вниз, что-то привлекло его взгляд, что-то нарушающее цветовую картину. Предмет лежал на полу камеры, и был это тот самый желтый радиационный значок, который носили грузчики; только был он теперь не желтый, а голубой.

— Сэр, — прокричал один из членов экипажа через открытый люк для продувки. — Капитан сказал, что для вас все спокойно. Камеру зальем сразу же, как вы задраитесь. Удачи.

Гельдер вздрогнул от неожиданного крика этого парня. Затем показал ему поднятый вверх большой палец, спрыгнул в подлодку и закрыл за собой люк, туго завернув прижимающее колесо. Он засунул сумку под свое сиденье и открыл небольшой портфель для карты. Закрепляя длинную карту на маленьком столике у локтя, он услышал, как с резким звуком открылся кингстон и в камеру хлынула вода. Он провел контрольный опрос Соколовой, как для того, чтобы рутинной работой успокоить ее, так и для того, чтобы убедиться, все ли в порядке. Он слышал щелчки выключателей, когда она замыкала контуры, и цвет красных огоньков сменился на зеленый, когда цикл был завершен.

— У меня на главной панели не гаснет красная лампочка, — вдруг сказала Соколова. — А это означает неисправность манипуляторов.

Гельдер выругался шепотом; задача не будет выполнена, если не работают захваты.

— Проверь соединение, — сказал он ровно. — Может быть, это всего лишь переключатель, а не гидравлика.

Справа в поле его зрения появилась рука Соколовой, когда та полезла за отверткой на полочку на переборке.

— Одну минуточку. — Он услышал, как открылся корпус переключателя и нетерпеливо стал ждать ответа. — Да! Да! — сказала она. — Это переключатель; провод вылез из зажима.

— Ну так закрепите его, — в нетерпении сказал Гельдер.

Вода уже закрывала передние иллюминаторы, и Гельдер мог различать тени, отбрасываемые в полумраке камеры красными огнями, и черную поверхность буя, покоящегося на своей подставке прямо под иллюминатором.

— Готово, — сказала Соколова с легким триумфом в голосе. — Теперь все огоньки зеленые.

Вновь появилась ее рука и вернула отвертку на место.

Где-то позади них вырос низкий вой, медленно поворачиваясь, открылись выпускные двери приемного устройства и камеры, постепенно отвалилась и легла на дно аппарель. Гельдер включил передние фары и врубил гусеничный механизм. Он толкнул вперед рукоять управления, и мини-подлодка на гусеницах двинулась из камеры, по аппарели, а затем и по дну отмели под названием Тральгавет. Как только они полностью выбрались из базовой субмарины, он остановил мини-подлодку и отключил гусеницы, которые в три раза больше сжигали энергии, чем винты. Также он выключил и передний свет.

— Десять процентов всплытия, — сказал он Соколовой.

— Десять процентов всплытия, — повторила она, и он услышал, как она работает с пультом. Подлодка не двигалась.

Черт побери, подумал он, вот тебе и лишние шестьдесят килограммов буя.

— Двадцать процентов всплытия, — сказал он, и Соколова повторила приказ.

Лодка стала подниматься со дна, и Гельдер включил двойные винты. Лодка медленно двинулась вперед. Он потянул ручку управления на себя. Почти никакой реакции. Чертов излишек веса. Он увеличил подачу мощности на двигатель, и лодка неохотно вышла на требуемую позицию. По пути к поверхности он продолжал проверять реакцию лодки на управление. Все было вполне удовлетворительно, если не считать реакций планирующих плоскостей на всплытие — сказывался незапланированный лишний вес буя. Ситуация поддавалась контролю, но это могло стоить мощности батарей; во всяком случае, еще многое было в руках Гельдера. Он произвел быстрый подсчет: его шестичасовая миссия могла растянуться на восемь часов, а у него было, как он прикинул, мощности на девятнадцать часов хода, даже с излишком веса и скорости, необходимой для хорошего маневрирования на этапе движения на поверхности.

Базовая подлодка лежала на глубине тридцать пять метров, и глядя на указатель глубины, он позволил лодке подняться на тридцать метров. Затем принялся за перископ и стал медленно поднимать его, пока тот не вынырнул на поверхность. Зеркальный механизм перископа позволял за время вращения сделать круговой обзор водной поверхности, не поворачивая головы. В пределах видимости, в полусвете полярной ночи, не наблюдалось ни одного судна. Он направил перископ точно вперед, затем осмотрел тридцатиградусную дугу горизонта. Там, вот он, первый бакен, любезно установленный Королевскими военно-морскими силами Швеции. Удовлетворенный тем, что его судно в одиночестве и на верном курсе, он позволил себе впервые посмотреть на Швецию. Он ничего не увидел, только тусклые огни на суше. Ничего, в следующий раз посмотрит поближе. Он опустил перископ.