Очень смертельное оружие - Ирина Волкова

- Это мой любимый пляж, - сказал он. - Я обнаружил его четыре года назад.

- Удивительно, как хорошо ты знаешь Бали, - сказала я. - Наверное, ты очень любишь этот остров.

- Это _мой_ остров, - с какой-то странной интонацией произнес Стив.

- Почему бы и нет, - согласилась я. - В таком случае, если ты, конечно, не возражаешь, я приватизирую соседний Ломбок. Будем ездить друг к другу в гости на перау.

- Я серьезно, - сказал Иродиадис.

- Разумеется.

- Ты мне не веришь.

- Если ты считаешь, что этот остров твой, значит, он твой. В детстве у меня была собственная скала на Кавказе. Я устроила наверху свое убежище. О нем никто не знал, и никто никогда не взбирался на эту скалу, так что она была только моей.

- В моем случае все не так. Бали действительно _мой_ остров. По крайней мере, в ближайшем будущем он станет моим.

Я задумчиво посмотрела на Стива. Интересно, он псих или просто выпендривается? Только психа мне не хватало для полного счастья. Одно дело развлекаться на пляже с разумным и уравновешенным киллером, и совсем другое отправиться на пикник с убийцей, страдающим маниями и навязчивыми идеями. Бали ему, видите ли, захотелось. Хорошо хоть, не мирового господства. Будем надеяться, что Стив просто решил произвести на меня впечатление.

Иродиадис чутко уловил возникшее у меня ощущение тревоги.

- Я пошутил, - сказал он.

- Я так и поняла, - улыбнулась я.

Почему-то теперь я была совершенно уверена, что он не шутил.

- Не знаю, как ты, а я проголодалась, - я решила перейти на нейтральную тему. - Будет интересно попробовать жареную мурену. Никогда ее не ела. В России есть поверье, что если ты в первый раз пробуешь новое блюдо, то можешь загадать желание, и оно исполнится.

- В Греции есть такая же примета, - сказал Иродиадис. - Только, к сожалению, я уже пробовал жареную мурену, так что с желаниями сегодня мне не повезло. А какое желание собираешься загадать ты? Я засмеялась.

- Получить в собственность остров Ломбок и стать твоей соседкой.

- Возможно, твое желание и осуществится. Но все-таки Ломбок не Бали. Там, как и на остальных островах Индонезии, превалирует мусульманская религия и слишком заметно влияние западной цивилизации. Я бы предпочел вообще позабыть о том, что существует цивилизованный мир.

"Для русского киллера этот парень мыслит достаточно нетривиально", подумала я, аккуратно выкладывая на пластиковые тарелки мурену, креветки и салат.

- За что же ты так не любишь цивилизованный мир? В нем, конечно, есть кое-какие недостатки, но есть и несомненные достоинства. Джакузи, например, или шоколадное мороженое.

- Цивилизованный мир лишает человека естественности. Сначала люди приспосабливают мир к себе, а потом сами никак не могут приспособиться к приспособленному миру.

- По тебе этого не скажешь, - заметила я. - Судя по всему, ты весьма неплохо к нему приспосабливаешься. Да и мне, честно говоря, тоже не приходится жаловаться.

- Ты смотришь на вещи слишком поверхностно.

- Я начала с того, что смотрела глубоко и писала умные книги. Их, конечно, покупали, но далеко не так, как мои детективы. Это лишний раз доказывает, что мудрость заключается в простоте. Кому сейчас нужны глубокие мысли? Люди озабочены тем, как заработать деньги.

- А ты цинична.

- Неправда. Циник - это человек, который, учуяв запах цветов, озирается в поисках гроба. Я же, учуяв запах цветов, ищу только источник запаха, да и то в том случае, когда мне не лень это делать.

- Есть другое определение цинизма: циник - это человек, который в десятилетнем возрасте обнаружил, что никакого Санта-Клауса нет, и никак не может с этим смириться. Я отношусь скорее к этому типу.

- Все рано или поздно обнаруживают, что Санта-Клаус не существует. Большинство людей воспринимают этот факт совершенно спокойно. Для тех, кто не хочет смириться с реальным положением вещей, существует своя классификация. Одни обижаются на весь мир, другие начинают мстить окружающему миру, третьи пытаются изменить этот мир, а четвертые сами создают для себя Санта-Клауса. Интересно, к какой категории относишься ты? Мне кажется, в душе ты веришь, что твой Санта-Клаус живет на Бали.

Иродиадис расхохотался.

- Боюсь, что в здешнем климате старика хватил бы солнечный удар.

- В таком случае твоего Санта-Клауса зовут подругому. Возможно, это Гунунг Агунг.

- Не думаю. Скорее я отношусь ко второму типу.

- Неужели ты мстишь всему миру? Я тебе не верю. Это слишком трудоемкое и, как мне кажется, довольно неблагодарное занятие.

- А ты смирилась с тем, что Санта-Клаус не сущствует?

- Наверное, смирилась. Я как-то не задумывалась об этом. В любом случае мстить я никому не собираюсь.

- Когда именно ты обнаружила, что Санта-Клаус не существует? И как ты на это отреагировала?

- У меня было много Санта-Клаусов. Сразу всех и не вспомнишь.

- Всех и не надо. Вспомни одного.

- Пляж - неподходящее место для воспоминаний.

- Ну пожалуйста. Мне интересно.

- Ладно - вздохнула я. - В двенадцать лет я впервые прочитала "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына. До этого я читала только идеологически выдержанные советские книги, в которых положительные герои побеждали зло, и книги о Великой Отечественной войне, воспевающие героизм русского народа. Сейчас мне стыдно за собственную наивность, но в детстве я искренне ненавидела фашизм и гордилась своей страной.

В двенадцать лет было непросто принять тот факт, что Сталин уничтожил в несколько раз больше советских граждан, чем немецкая армия за все годы войны, и что отчаянный героизм русских солдат в значительной мере был связан с тем, что за их спиной стояли заградительные отряды, безжалостно расстреливающие из пулеметов всех, кто пытался отступать.

Чем больше исторической правды я узнавала о своих соотечественниках, тем отвратительнее себя чувствовала. По сравнению с тем, как русские истязали и уничтожали русских, немецкая жестокость перестала казаться страшной. Более того, для немцев я могла найти оправдание. Им внушили, что русские - низшая раса, которую они должны поработить для блага Великой Германии. Русских я оправдать не могла. Они убивали своих соотечественников не столько ради великой цели, сколько из страха, подлости, стадного чувства или любви к искусству.

Каждый второй был стукачом. Люди без зазрения совести строчили ложные доносы на соседа, надеясь занять его комнату в коммунальной квартире, или на коллегу по работе, чтобы получить повышение. О зверствах в лагерях лучше вообще не вспоминать. Миф о благородстве и величии русской души рассыпался в прах. Мне было до тошноты стыдно за свою страну. За страну и за ее народ. Долгое время я не могла с этим смириться.

- А потом?

- Потом я стала изучать историю других народов, историю религий и с некоторым облегчением убедилась, что прочие нации вели себя не намного лучше русских. Это утешало, хотя и не радовало.

- И ты смирилась с этим фактом?

- Естественно. Так устроен мир. Когда идет дождь, ты ведь не обижаешься на него и не пытаешься ему мстить, а просто берешь с собой зонтик или остаешься дома.

- Это неправильная позиция. Дождь не обладает разумом и не может отвечать за свои поступки, а человек - разумное существо.

- Разум - понятие относительное. Трудно найти дурака, который не считал бы себя умным. Естественно, что человек _считает_ себя разумным существом, но _быть_ разумным существом и _считать_ себя таковым - несколько разные вещи. Ты видел, что вытворяют на стадионах английские футбольные фанаты? Возможно, с научной точки зрения их можно считать разумными существами, но на меня они не производят подобного впечатления.

У испанских охотников есть традиция по окончании охоты вешать на деревьях ставших ненужными борзых собак, причем вешают их так, чтобы собака умирала в течение двух часов в страшных мучениях, а охотники тем временем пьют вино и веселятся, наблюдая за ее агонией. Предсмертные конвульсии пса они называют "игрой на банджо", потому что борзая

быстро-быстро перебирает лапами. Ты назовешь этих охотников разумными существами?

- Я бы их самих повесил, - заметил Стив.

- И что бы это изменило? Их дети остались бы сиротами и, в свою очередь, захотели бы повесить тебя. Человечество всего лишь следует законам природы, а разум не является синонимом мудрости или гуманности. С другой стороны, чем темнее небо, тем ярче звезды. Чем больше дикости видишь вокруг, тем больше ценишь общество приятных людей и нормальные человеческие отношения.

- Вся эта философия хороша лишь до тех пор, пока зло не коснулось лично тебя. Если бы просто так, без всякой вины, убили кого-либо из твоих близких, вряд ли ты захотела бы сидеть сложа руки и рассуждать о законах природы. Лично я не желаю смиряться и принимать мир таким, какой он есть. Я уверен, что могу кое-что изменить.

- Что, например?

- Неважно. Зря мы затеяли этот разговор.