Очень смертельное оружие - Ирина Волкова

Волкова Ирина

Очень смертельное оружие

Ирина Волкова

Очень смертельное оружие

В тот чудный октябрьский день запоздалого бабьего лета я лениво сидела за компьютером, даже не подозревая, что за калиткой моего дома собирается толпа разъяренных людей с намерением меня линчевать.

Во избежание недоразумений хотелось бы сразу пояснить, что дело происходило не в Соединенных Штатах, да и за негритянку меня пока еще никто не принимал. Честно говоря, даже на мулатку я не тянула. Лишь однажды пьяный японец решил, что я персиянка, и мне так и не удалось его переубедить. В Европе меня иногда принимали за итальянку, испанку или француженку, но - и этим я горжусь - оригинальная идея линчевать меня возникла лишь у моего родного и горячо любимого русского народа.

Итак, я, русская писательница Ирина Волкова, радуясь сияющему за окном солнышку, лениво создавала очередной литературный шедевр, а за калиткой моего дома, как уже было упомянуто, собиралась вооруженная "лопатами и вилами" разъяренная толпа.

Мой уютный семикомнатный дом располагался в Москве, недалеко от метро "Юго-Западная", в чудом уцелевшем среди многоэтажек оазисе частных застроек, где после перестройки "новые русские", члены правительства и мафиози принялись активно возводить свои роскошные особняки.

На момент факта линчевания особняки с высоченными заборами, охраной и камерами наружного наблюдения занимали лишь около четверти общего количества жилищ, примерно половина домов была более или менее приличная (мой дом относился именно к этой категории), а оставшаяся четверть была представлена жутковатыми покосившимися хатами, напоминавшими о русской деревне из фильмов о Великой Отечественной войне. В этих хатах, несмотря на все старания правительства и Центробанка, упорно и упрямо продолжал выживать многострадальный русский народ.

За кривыми прогнившими заборами квохтали куры, а по улицам, шарахаясь от "шестисотых" "Мерседесов", "БМВ" и "Кадиллаков", бродили стада тощих прожорливых коз. Иногда из-за загородки вырывался бойкий розовый кабанчик, а кое-кому пришло в голову даже откармливать бычка.

На эту "плебейскую" живность, лениво пощипывая травку около украшенных камерами слежения заборов, с высокомерным презрением взирали холеные пони "новых русских".

Впрочем, пони к этой истории не имели никакого отношения. Причиной того, что возмущенные соседи возжаждали моей смерти, оказался наиболее вредный и бодливый козел с нашей улицы.

В тот самый момент, когда горланящая толпа "односельчан" уже готова была штурмовать запертые на замок ворота, как нельзя кстати появился возвращающийся с тренировки мой третий бывший муж, один из лучших специалистов России по боевым искусствам, в свое время тренировавший для КГБ иностранных разведчиков и диверсантов, а ныне разработавший систему рукопашного боя, внедряемую в подготовку Российской Армии, милиции и частных охранных структур.

Грудью прикрыв калитку, Саша попытался выяснить, что происходит. Народ, издавая воинственный клич: "За козла ответишь!", потрясал дубьем и требовал мести и справедливости. С трудом, но Саше все же удалось выяснить, в чем дело. История оказалась нетривиальной и вполне могла бы украсить собой третьесортный фильм ужасов.

Как выяснилось, хозяйка козла, подслеповатая и почти выжившая из ума восьмидесятилетняя бабка, своими собственными глазами видела, как я открыла калитку и заманила в нее бесценного козла-производителя, и тут же громадная черная собака (мой любимый черный терьер Мелси) вцепилась козлу в горло и ' разорвала его. Я, схватив окровавленную тушу,быстро поволокла ее в дом и спрятала в шкаф.

Совершенно очумевшая от подобного зрелища козловладелица с оханьем и причитанием помчалась по соседям, рыдая и жалуясь на убийцу-собаку и бандитку-хозяйку. Сердобольные мужички, приняв по стаканчику, отчего их праведный гнев разгорелся еще сильнее, вооружились предметами садово-огородного инвентаря и дружно двинулись на штурм.

Сказать, что мой третий бывший муж удивился, - это ничего не сказать. Во-первых, наша собака отличалась патологическим миролюбием. Следуя поговорке "ласковый теленок двух маток сосет", она была не способна укусить даже крысу, не то что разорвать кому-то горло. Во-вторых, представить, что я, схватив в охапку грязного, вонючего и залитого кровью козла, протащила его по коврам и паркету и запихнула в шкаф, видимо, надеясь то ли полакомиться на ужин его мясом, то ли сшить дубленку из его шкуры, было еще более невероятно.

Впрочем, жители нашего квартала, бывало, откалывали номера и почище. После того, как один из соседей клялся, что собственными глазами видел Сашу, улетавшего в темное ночное небо через разбитое чердачное окно, мы вообще перестали чему-либо удивляться. Соседка слева обвиняла меня в том, что я магическим путем насылаю на Москву эпидемию холеры, пять местных колдунов утверждали, что необычайно сильные морозы в США, унесшие около двухсот человеческих жизней, были на Сашиной совести, и объявили нам магическую войну. Словом, как вы, наверное, уже поняли, соседи наши были милейшими и весьма неординарными личностями, и уж что-что, а скучать нам точно не приходилось.

Поскольку крушить спецназовскими приемами пылающую праведным гневом толпу было бы негуманно - соседи все-таки, - Саша попытался разрешить конфликт дипломатическим путем, клятвенно уверяя собравшися, что ни я, ни моя собака в силу нашего миролюбивого характера просто не способны на подобное преступление.

Не тут-то было. Бабка, впадая в истерику, визжала и божилась, что видела все это собственными глазами, мужики все больше входили в раж, требуя, чтобы им позволили войти в дом и обыскать все шкафы.

Несмотря на то что мы были в разводе, у нас сохранились очень теплые дружеские отношения, и Саша твердо решил, что он не позволит подвергать мою и без того расшатанную российской действительностью нервную систему подобному испытанию. Зрелище десятка мужиков, крушащих мебель и переворачивающих все вверх дном в поисках окровавленной козлиной туши, могло бы поставить меня на грань нервного срыва.

Мужички не сдавались. Саша, естественно, тоже не собирался отступать. Назревала весьма нежелательная рукопашная схватка. В этот критический момент в конце улицы появился племянник полоумной старухи, ведущий на веревочке упирающегося виновника исторического противостояния. Как оказалось, блудливое животное удрало в окрестный лесок, где пыталось заигрывать с чужой козой.

Мужики поворчали и разошлись, а старуха, даже не извинившись, нахаживая козла хворостиной, погнала его домой.

* * *

- Привет! - обрадовалась я, увидев входящего Сашу.

- Привет! - улыбнулся он. - Ты только не волнуйся, пожалуйста, но пару минут назад соседи собирались тебя линчевать. Мне с трудом удалось их остановить.

- Линчевать? - удивилась я, - Это что-то новое. Интересно, за что?

- За козла, - пояснил третий бывший муж и рассказал мне всю историю.

- С ума сойти, - сказала я, потрясенная до глубины души. - Такое может быть только в России. Вроде сижу спокойно дома, книжки пишу, никого не трогаю, а все равно линчевать хотят.

- Ты только не волнуйся, - повторил бывший муж.

- Я не волнуюсь, - вздохнула я. - Хотя, с другой стороны, если представить, что мы с невинной собачкой только что чудом избежали смерти, мне снова хочется отправиться в эмиграцию.

- Зато за границей скучно, - заметил Саша.

- Это точно, - согласилась я. - Никто тебя не линчует, колдуны с тобой не борются, маньяки под окнами не бродят, в полночь гуляешь по Испании, а тебя ни одна зараза не то что не ограбит, а даже не изнасилует! Только комплименты говорят, паразиты. Дикий народ. Никакого воображения!

Я попыталась снова засесть за компьютер, но, как ни старалась, не могла сосредоточиться на книге. Мое буйное писательское воображение разыгралось, и я представила, как соседи вламываются в дом и, круша все вокруг, обнаруживают окровавленные останки козла в платяном шкафу, среди вечерних платьев и изящных шелковых кофточек.

Бабка рыдает над трупом любимого животного, а нас с Мелси вершители правосудия волокут к растущему на нашем же участке развесистому дубу. Мелси жалобно скулит и подвывает, я, заламывая руки, умоляю простить меня и клянусь, что никогда в жизни больше не буду покушаться на чужих козлов, но мстители неумолимы. Петли, свисающие с дубовой ветки, уже обвились вокруг наших шей. Мы обменялись с Мелси прощальными взглядами. В карих глазах собачки застыла смертельная тоска...

Я вздрогнула.

- С тобой все в порядке? - обеспокоенно посмотрел на меня Саша. - Ты выглядишь как-то странно.

- Черная икра, - сказала я. - Бутерброд с черной икрой - это то, что может вернуть мне душевное равновесие. Раз мы с Мелей чудом спаслись от неминуемой гибели, можно считать, что сегодня у нас день рождения. А день рождения нужно отпраздновать. Имеет смысл наслаждаться жизнью, пока соседи не пристукнули нас за кражу пустых пивных бутылок или рваных резиновых сапог.