Очень смертельное оружие - Ирина Волкова

Ляо покачал головой, но ничего не ответил.

* * *

Под выписанной непонятной мне затейливой вязью вывеской небольшого ресторанчика висела табличка, выполненная латинскими буквами.

- "Чочог - сенанг", - прочитала я, пытаясь запечатлеть в памяти непривычные для слуха созвучия нового для меня языка.

Мне нравилось запоминать слова новых языков и диалектов.

Полицейский выглядел задумчивым и слегка рассеянным. Создавалось впетатление, что он пытается принять какое-то важное решение. Возможно, он пытается понять, стоит ли ему вообще говорить со мной.

Мы вошли в ресторан и сели за столик. Официант принес переплетенные в красный сафьян меню. Набранные латинским шрифтом труднопроизносимые названия блю ничего мне не говорили.

- Сделай заказ за меня, - попросила я Сианона. - Только, пожалуйста, выбери что-нибудь не слишком острое.

Ляо сказал официанту что-то по-индонезийски. Тот услужливо поклонился и ушел. Мы с полицейским молча уставились друг на друга. Я размышляла о том, что во время нашей первой встречи он не производил впечатления замкнутого человека и женоненавистника. Скорее наоборот. Похоже, Сианон был всерьез чем-то озабочен.

Чтобы немного отвлечь его, я решила для начала заняться лингвистическими изысканиями.

- Что такое "Чочог - сенанг"? - спросила я. Полицейский с недоумением посмотрел на меня.

- Что?

- Я хочу узнать, как переводится название ресторана, - пояснила я.

- Ах, это.

Мне показалось, что Ляо был благодарен мне за то, что я не торопилась перейти к делу.

- Для индонезийца чочог и сенанг - это две всеобъемлющие жизненные категории, - объяснил он. - Эти слова имеют так много оттенков, что для них невозможно точно подобрать английский эквивалент. Теоретически можно перевести сенанг как "удобство, покой", а чочог означает нечто вроде "соответствия". Индонезийцы полагают, что все в мире должно находиться в гармонии, все должно подходить друг к другу, как, скажем, ключ к замку. Если муж и жена чочог, то брак счастливый, если погода и земля чочог, то будет обильный урожай. Курить сигаретку с гвоздикой - это сенанг, иметь покладистую жену - это сенанг, сидеть в дождь под крышей - сенанг. Пока у индонезийца мир в душе, пока ничто его не тревожит, нс раздражает, то у него все чочог, а сам он - сенанг. В противном случае он - тадак сенанг.

- Любопытно, - сказала я. - Действительно всеобъемлющие понятия. То есть, говоря по-индонезийски, раз ты ненавидишь женщин и писателей, ты со мной не чочог, а это, насколько я понимаю, плохо. Может, нам имеет смысл для начала подружиться и перейти в категорию сенанг?

- Не получится, - покачал головой полицейский.

- Почему? - удивилась я.

- Хотя бы потому, что я собираюсь тебя шантажитровать.

- Здорово, - оценила я. - А зачем?

- Затем, что мне нужна твоя помощь

- Тогда просто попроси ее. Вдруг я соглашусь?

- Я в этом не уверен.

Я вздохнула:

- Но попробовать-то можно.

- Мне нужна женщина европейского типа с отсутствием криминального прошлого которую никто на острове не знает.

- Зачем она тебе? - поинтересовалась я.

- Черт. Вообще-то я не должен этого делать.

- Ты уже это делаешь, - напомнила я.

- Для проведения расследования.

- Официального или неофициального?

- Наполовину.

- Что - наполовину?

- Наполовину официального, наполовину нет.

- Так не бывает. Если наполовину - значит твое расследование не официальное.

- Не передергивай. Я же сказал - наполовину.

- Но ведь у вас в полиции наверняка служат женщины. Почему бы тебе просто не взять напарницу?

- У нас в полиции нет женщин европейской наружности. Кроме того, в силу соображений безопасности, мне нужна партнерша со стороны, которая не будет в курсе происходящего.

- Как это - не будет в курсе происходящего?

- Это основное условие.

- То есть ты надеешься использовать меня вслепую? - удивилась я.-Ну уж нет, это точно не чочог.

- Я тоже думаю, что это не чочог, но, похоже, у меня нет другого выхода.

- То есть, если я откажусь, ты будешь меня шантажировать?

- Вот именно, - подтвердил полицейский.

- Ладно, валяй, шантажируй, - предложила я.

- После ужина, - вздохнул Ляо, взглянув на приближающегося официанта, несущего поднос с аппетитно дымящимся тушеным мясом. - Я весь день ничего не ел, а на голодный желудок я плохо соображаю.

Мясо с рисом и овощами оказалось просто восхитительным. Было немного непривычно есть его без хлеба, хотя, возможно, именно это придавало его вкусу дополнительное очарование.

- Ты здесь одна? - спросил индонезиец.

- Вообще-то я с тобой.

- Я имею в виду - на Бали.

- Я здесь с Аделой. Наверняка ты помнишь ее. Это ведь ты вел ее дело. Мы прилетели только сегодня утром. Моя легкомысленная подруга, едва распаковав вещи, тут же познакомилась с каким-то богатым греком и упорхнула в неизвестном направлении, а я вот сдуру отправилась осматривать местные достопримечательности. Результат налицо: меня собирается шантажировать грязный полицейский.

- Почему "грязный"? - удивился Ляо.

- Твое поведение около трупов было не слишком естественным для служителя закона, честно выполняющего свой долг.

- У меня были на это свои причины.

- Вот в этом я не сомневаюсь. Кроме того, приличные полицейские не шантажируют почти незнакомых гражданских лиц, заставляя их участвовать в рискованных полузаконных или даже незаконных расследованиях.

- Не думай, что мне самому это нравится, - раздраженно сказал Сианон. Просто у меня нет другого выхода.

- Мы уже поужинали, если, конечно, не считать десерта, - напомнила я. Пошантажируй меня, наконец. Мне любопытно, как ты будешь это делать.

- Думаю, ты догадываешься. Если ты откажешься помогать мне, я арестую тебя по подозрению в убийстве.

- После того, как ты стер мои отпечатки пальцев с пистолета?

- Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. В тюрьму тебя, возможно, и не посадят, но тебе придется пробыть на Бали какое-то время, и, уверяю, твое пребывание здесь будет не слишком приятным.

- В таком случае имеет смысл обсудить альтернативные варианты. Что именно тебе от меня надо?

- Тебе придется всего лишь немного повращаться в высшем обществе, естественно, в моей компании. Это будет приятно и не слишком обременительно.

- В высшем обществе - в компании полицейского?

- В компании очень богатого японского бизнесмена.

- Мне показалось, что ты сказал: в твоей компании.

- Просто я на время перевоплощусь в японского бизнесмена.

Я расхохоталась.

- Не могу представить тебя в роли японца. Нихонго-га вакаримласу ка? [Вы говорите по-японски?]

- Хай, сукоси вакаримасу, - удивленно ответил Ляо. - А ты откуда знаешь японский? [Да, я немного говорю по-японски]

- Да так, выучила немного, когда играла с японцами в го.

- Ты еще и в го играешь? - изумился Ляо.

- А ты знаешь, что такое го? - в свою очередь изумилась я.

От полицейского с маленького индонезийского острова я не ожидала подобных сюрпризов.

- Я считаюсь самым сильным игроком на Бали, - гордо сообщил Сианон.

- Зато я входила в десятку сильнейших женщин России, - похвасталась я, на всякий случай не упомянув, что причиной тому был не мой выдающийся интеллект, а катастрофически малое число русских дам, знакомых с этой древней японской игрой.

К игре в го, по сложности значительно превышающей шахматы, я пристрастилась во время учебы в университете. Семинары по го организовывала кафедра математики, и очень скоро я убедилась, что эта игра засасывала почище наркотика. В отличие от шахмат, партия проводилась на поле размером 19х19, а вариантов ходов существовало такое невероятное количество, что до сих пор не удалось создать компьютерную программу, играющую в го даже на среднем уровне.

Подметив в глазах Ляо зажегшийся при слове "го" фанатичный огонек, я поняла, что встретила родственную душу. Что-то неуловимо изменилось в наших отношениях, и я почувствовала, что они неумолимо переходят из тадак сенанг в фазу сенанг.

- А почему ты считаешь, что, если я соглашусь помогать тебе, я тебя не подведу? - поинтересовалась я. - Тебе же ничего обо мне не известно.

- Кое-что мне все-таки известно, - усмехнулся Ляо. - В прошлом году один колумбийский полицейский интересовался делом Чиана Бенвитуна и организованной за тобой на Бали слежкой. В обмен на эту информацию я выяснил некоторые подробности твоей личной жизни - так, из чистого любопытства. Похоже, тебе нравится сотрудничать с полицией.

- Вот тут ты глубоко заблуждаешься, - решительно возразила я. - Более того, перед приездом в Индонезию я приняла решение больше не ввязываться ни в какие истории. Сначала меня пытались линчевать соседи, потом в меня стреляла из автоматов русская мафия. Хватит с меня приключений. То, что мне нужно, это абсолютный покой.

- Абсолютный покой бывает только в могиле, - заметил Сианон. - Кстати, за что тебя хотели линчевать соседи?