Дочь от другой. Развод в 50 - Виктория Борисовна Волкова

чай попить вместе. Я согласился. Давай Машку уложим и пойдем на кухню, – предлагает он, подхватывая дочку.

– Я устала. Лечь хочу, – мотаю головой. – Сам попей с ними чаю, – негодующе смотрю на дверь.

– Неудобно, Валь. Ну что ты в самом деле? – Игорь бережно укладывает Машку в постель, накрывает одеялом и улыбается спящему ребенку. – Золотко наше.

– Да, самое дорогое, – прижимаюсь к мужу и думаю, как же мне повезло. Нормальный мужик достался. Любит меня и дочку. Заботится о нас.

– Ну что, пойдем? – целует меня в лоб.

– Если только ненадолго, – сдаюсь я.

И выйдя на кухню, попадаю в радостные объятия Татьяны.

– Ну, прости нас, Валечка, – тискает она меня. – Что-то мы забылись. Или это вы пришли не вовремя, – смеется соседка.

А я, инстинктивно отпрянув в сторону, смотрю на нее изумленно.

Ну надо же. Мы не вовремя? К себе домой. Лихо все вывернула соседка.

– Я вот думаю, – расставляя чашки, испепеляет меня взглядом Накосов. – Валентина – красивое имя. А Валя – слишком просто для такой красивой женщины. Давайте нашу Валечку будем звать Алентой? Как вам? – предлагает он.

Слишком бесцеремонный, слишком наглый и противный мужик.

– Не знаю. Мне Валя нравится, – припечатывает добродушно Игорь.

– Валя всем нравится, – хихикает Татьяна. – А звать мы ее будем Алентой!

Глава 27

Следующим утром меня кладут в больницу. На месяц. И я впервые в жизни радуюсь, что проведу хотя бы это время вне дома. Слишком меня напрягают соседи. Будто от них какая-то опасность веет.

Прокручиваю в голове тот единственный день, когда мы познакомились. Снова вижу фальшивые улыбки и странные разговоры. А в ушах стоит утробный рык Накосова.

– Может, мы поменяем квартиру? – предлагаю мужу, когда он приходит меня навестить.

– Да ну, Валюшка! Не придумывай. Хорошая комната. Светлая. Еще неизвестно, что попадется. Везде люди чужие, и грязь чужая, – вздыхает он, обнимая меня. – Тебя так соседи напугали? Да? Так они нормальные. Спрашивают о тебе. О малыше нашем, – кладет руку на мой плоский живот. – Таньку вижу вечерами. Ужин она готовит. А Ленька вообще пропал где-то. Рано уходит. Поздно приходит.

«Как злой паук, сети плетет», – чуть не срывается с языка.

– Да просто мы живем на отшибе, – вздыхаю я. – Хочется ближе к центру. Я бы в эту больницу перевелась. Гляди, как тут хорошо. И персонал классный, и врачи. Не то что у нас в заводской.

– А я на завод буду двумя транспортами ездить, – смеется Игорь. – Ты хорошо придумала, Валюшка!

– Действительно, – улыбаюсь ему. И сама себя ругаю. За своими страхами забыла о муже.

– Давай, поправляйся. Мне пора, – смотрит на часы. – Я твоим обещал позвонить вечером. С Машкой поболтать. О твоих делах рассказать. Мать волнуется…

– Спасибо тебе, – кидаюсь мужу на шею. – Что бы я без тебя делала?

– Это мне без тебя сдохнуть, Валь, – прижимает меня к себе Игорь. Глажу мужа по толстому животу и улыбаюсь лукаво.

– Скоро у меня больше будет!

– Вот тогда и померимся! – смеется он. И уходит.

А я, вернувшись в палату, открываю пакет с продуктами. Достаю бутылку кефира, булочку и огромный красный помидор, очень похожий на сердце.

Кладу его на ладошку и рассматриваю, будто диковинку. Интересно, где его купил Игорь. Сейчас же не сезон. Не сразу, но замечаю, как на руку вытекает сок. Красный. Похожий на кровь. И сам помидор напоминает мне сердце, истекающее кровью.

«Все хорошо», – уговариваю себя. Кладу помидор на тарелку. Ложусь на постель и закрываю глаза.

Приказываю себе успокоиться. Это обычный овощ, каких полно на нашем рынке. Лопнул, пока Игорь нес. Ничего страшного.

Но сердце колотится как ненормальное в предчувствии беды.

Скоро. Скоро что-то произойдет. Вот только я не понимаю, откуда ждать напасти. А она уже близко. Кажется, протяни руку, и дотронешься.

Выписывают меня в начале июня. Игорь приезжает на выписку с букетом белых роз. Что на него вообще не похоже.

– Там Таня стол накрыла. Рада твоему возвращению, – докладывает он по дороге домой.

И меня снова кроет от предчувствия невозвратной потери.

«Да что может случиться? – убеждаю саму себя. – Малыша сохранили. Опасный период прошел. Теперь можно жить и радоваться. К маме поехать в деревню. С Машкой провести выходные и домой вернуться в воскресенье вечером. На работу же в понедельник!» – улыбаюсь мысленно и только сейчас понимаю, как соскучилась по своим девчонкам.

Еще отрабатывать придется. Они же за меня под две смены вкалывали!

– Помнишь, я говорил, что Ленька отвезет нас в деревню? – помогает мне сесть в трамвай Игорь. Приобняв за плечи, усаживает на свободное место и сам садится рядом.

– Да, конечно. Но это лишнее. Сами справимся, – упрямо мотаю головой.

– Не усложняй, а? – бухтит Игорь, ставя на колени мои сумки. Прижимает их к себе и выглядит как дед, вернувшийся с ярмарки. – Тебе сейчас вредно по автобусам носиться. А Ленька довезет нас в лучшем виде. У него «Волга» старая. Широкая. Вы там сзади с Татьяной усядетесь, а мы с ним впереди. Нормально съездим, Валюш! В субботу поедем и в тот же день обратно. Я договорился.

– Ладно, – соглашаюсь с неохотой. Отворачиваюсь к окну, за которым уже бурлит лето. Девушки ходят в коротких платьицах и длинных цветастых сарафанах. И мне кажется, я отстала от жизни. Закопошилась в своих выдуманных проблемах и света белого не вижу.

Ерунда все. Люди как люди! Семейная пара. Какое мне дело до них?

Вот только в субботу план рассадки меняется.

Большой черной «Волгой» с оленем на капоте управляет водитель. Молодой суетливый парень с нехорошими, как у хорька, глазами.

Игоря усаживают вперед, как самого большого и грузного. А сзади садятся Татьяна с Леоном, и я у окошка рядом с соседкой.

Накосов всю дорогу сыплет шутками, обнимает жену, бесстыдно лапает ее грудь. А Таня хохочет, будто рядом нет никого.

Нет, я не ханжа. Но противно. Есть же приличия!

– На обратном пути садись со мной, пожалуйста, – прошу Игоря.

– Хорошо, Валюшка. Как скажешь, – улыбается он. И я на несколько часов забываю о противных соседях.

Играю