Рожденный в забвении - Мария Быстрова

— Ну вот, а теперь будем ждать, — произнес я. — Думаю, часа два и очухается. Как раз к отъезду.

Все закивали, соглашаясь, что на рассвете надо двигаться в путь. А потом лагерь впал с сонное состояние. Адель, как и полагается любящей супруге, забралась мне под бок и обняла. Я непроизвольно вздрогнул, но вскоре расслабился. Не смотря на то, что Харм выражал недовольство, Юлиана устроилась рядом с Фригом. Лихтор только не спал — у парня было необычно много впечатлений за сегодняшний день, и он ни в какую не желал укладываться. В дозоре остался только Кзар с Хармом и, как я подозреваю, призрак Меч, о существовании которого нам еще не рассказали.

Адель быстро задремала у меня на плече. Ко мне же сон не шел. Я тихо лежал, пытаясь набраться сил, смотрел в светлеющее небо, на бледнеющий Диск, опускающийся за вершины деревьев, слушал треск костра и думал.

Что-то ускользало от моего взгляда. Что-то я не так интерпретировал, не заметил. Что-то важное. Я не любил это чувство, которое разъедало меня изнутри. Не давало успокоиться, пока не докопаюсь до истины. Я все время возвращался к нашему скоропалительному побегу из Хинциков, и камнем преткновения в моих мыслях стал демон, отправивший фантомов атаковать город. Интерес Кзара. Я чувствовал, что между магом и демоном что-то было. Высокий желал уничтожить Кзара, это очевидно. Он тратит такие силы, засылая в самое сердце Урфы фантомов стихий. Он посылает сектантов. Оракул напророчил конец света. Мой объект же достаточно четко обозначил свою позицию по отношению к Собору, убив пущенных по его следу шпионов. Правда те тоже хороши, почему отправили соглядатаев, а не пришли открыто и не побеседовали с Кзаром? Испугались пророчеств Оракула? Ну, прям как маленькие дети, ей богу. А демон? Его-то почему беспокоит судьба какого-то задрипанного колдуна, вылезшего из древних пещер? Всем известно, что только легион магов Собора возможно сможет одолеть демона и то, не факт. Прецедентов-то не было. И все-таки моя врожденная интуиция кричала о том, что я не вижу чего-то важного. И это меня бесило. Нужно больше информации, нужно следить, подслушивать, подсматривать, вертеться змеей и выведать тот кусочек, которого не хватает для составления мозаики.

— Ты хоть чуть-чуть поспал, любимый? — проворковала моя «женушка», обнимая меня своей холодной рукой, запечатлевая на моих губах ледяной поцелуй.

Фу! Меня аж озноб прошиб. Никогда не любил лицемерия с женщиной. Но легенда требовала. Я повернулся к ней, и тоже стал целовать ее в губы, глубоко, и как мне казалось страстно — так страстно как только мог целоваться с ледяной куклой, по какому-то странному стечению обстоятельств подкинутой мне в постель. Адель же впала в ступор, совершенно не отвечая на мою фальшивую нежность. Только публика мне все равно поверила, лицедей, что поделаешь — талант. Харм смотрел на меня с нескрываемой завистью, при этом бросал косые взгляды на свою предводительницу. Не надо быть телепатом, чтобы понять, какие бурные фантазии бродят в его голове. Остальные приняли наше поведение как данность. Никто ничего не сказал. Все-таки молодожены. Нам можно. Отстранившись от Адель, я заметил, как сверкнули угрожающие молнии в ее глазах, растворившись в ледяном океане. Это предупреждение. Она говорила: «не делай так больше». Я ухмыльнулся.

— Конечно, любимая. Когда ты рядом, то мой сон безмятежен.

Уж она-то видела, что я глаз не сомкнул.

Фриг уже очнулся. Его взор застилала наркотическая пелена, он слабо улыбался, напевая себе под нос какую-то незнакомую балладу о величии урфийских воинов. Передвигался с трудом, как старик, но это было гораздо лучше, чем тащить его на своем горбу.

Команда стала собираться. Растолкали Лихтора. Кзар вновь сотворил своего уродливого монстра, а мы расселись по седлам. На этот раз я Ворона никому не отдал. Животное и так выглядело обиженным, а при приближении Харма, вообще стало от него бегать. Я обозвал Ворона изнеженной бестолковой скотиной, подсадил Адель и сам устроился за ее спиной. Мага-недоучку Харм уговорами все-таки заставил влезть на Клементину. Фриг щурил глаза и широко улыбался, обнимая кобылу за шею, пел ей любовный романс. Моя чародейка, завидев такое издевательство над своей лошадью, хотела было сказать какую-то гадость, но я предостерегающе сжал ей запястье.

Солнце показалось из-за горизонта красным диском в тот самый момент, когда мы покинули нашу стоянку. Трава под копытами лошадей, покрытая инеем, медленно оттаивала, блестя радужными искрами. Висевший над долиной туман и солнце превращали окружающую атмосферу в розовую дымку, и мы ехали, словно в малиновом сиропе. Начали распускаться мохнатые дикие маки. И дорога наша стала, словно выложенная цветами. Красиво. В такие моменты забываешь, что на самом деле наш путь, скорее всего, будут усыпать трупы наших врагов…

Кобыла Юлианы и Лихтора нагнала нас.

— Слишком тихо, — протянула разбойница. — Скоро хутор будет и настолько тихо…

Мы двигались молча, лишь глухой топот монстра нарушал эту тишину.

— Даже птиц не слышно, — прошептала Адель через несколько минут.

Я ничего не ответил, вскоре и так все буде понятно.

Спустя четверть часа, Кзар ехавший впереди на своем монстре резко натянул поводья. Страшное отродье зарычало и остановилось. Очень вовремя. Впереди обрыв.

— С ума сойти! Юлиана, мы чуть не свернули себе шею в этом тумане, — бросил Харм. — Почему не предупредила, что впереди обрыв?

Кзар задумчиво смотрел в белое молоко, сложив руки на груди. Разбойница нахмурилась и, спрыгнув с лошади подошла к пропасти, едва различимой.

— Никакой пропасти не может быть. Это равнина, — уверено произнесла она. — Здесь хутор ремесленников.

Я принюхался. Тонкий запах чего-то едкого…

— Запах… — произнес Лихтор, опередив меня. — Это…

— Костры горят, — закончила чародейка.

Все напряженно переглянулись.

— Отойдите подальше, — потребовал маг.

Кзар достал клинок с рукояткой змеи и сделал поперечный разрез на своей ладони. Кровь заструилась по пальцам, падая на землю, ее капли с шипением испарялись. То же самое колдун проделал со второй ладонью.

— Что он делает? — с ужасом спросил мальчишка.

Все заворожено смотрели на манипуляции Кзара, только Юлиана отвлекшись на мгновение прижала палец к губам.

— Тсссс.

Тем временем маг убрал свое оружие обратно в ножны. Кровь продолжалась течь по рукам. Но он не обращал на это внимание, принялся что-то напевать. Это был не урфинский язык. Множество разнообразных гласных, почти переливающаяся песня. Я почему-то был уверен, что это именно песня или молитва. Завораживающий звук гипнотизировал, обволакивал невидимым покрывалом. В какой-то момент все остальной мир покинул нас, слышалось лишь волшебное пение и звук бьющегося сердца, таинственным образом походящий на удары в боевой барабан. Не знаю, что послышалось остальным, но мне показалось, что я падаю в темный бездонный колодец. И переливы вроде становятся более понятными, выделяются слова. Он исполняет ритм вечной жизни, гимн богов. Что-то о безграничной вечности. Бессмертии. Мелодия под которой танцуют свободу. Я со всей силой потряс головой, сбрасывая все это наваждение, возвращаясь в реальный мир.