Лучшее шоу галактики (СИ) - Халимендис Тори "Тори Халимендис"

Сай неопределенно мотнул головой и направился к панели заказа еды.

— Кофе будешь?

— Да, с молоком…

— …но без сахара, — закончил он. — Я уже успел запомнить.

Ни о Ральфе, ни о том, что узнала от Дим Димыча, я ему рассказывать не собиралась. Да, он здорово выручил меня, пообещав никому не выдать мою тайну — но могла ли я ему доверять? Не преследовал ли он своих целей? Несмотря на теплое солнечное утро, мне стало зябко. Куда я умудрилась вляпаться? И главное, как теперь выбираться? Верить нельзя никому. Запоздало я подумала, что нужно было изучить биографию не только энтомолога, но и всех остальных поселенцев, а заодно и режиссера, помрежа и операторов. Помимо Тарога, поколебавшись, я исключила из списка подозреваемых Танаску — его физиономия часто мелькала на экранах, стала узнаваемой, да и в любом случае он пропал. Хотела отбросить и Макси, но передумала. Для своих шоу стриптизерша всегда использовала такое количество грима, которым можно преобразить до неузнаваемости любое лицо, следовательно, подмену заметить в ее случае трудно. А сыграть роль недалекой капризной зазнайки — дело несложное. Остальных заменить еще проще. Разве что близнецы — настоящие ран-де-ранцы, такое единение не сыграешь, но вот правду ли они рассказали о себе и о своей цели? Ох, похоже, мне придется туго, потому что подозреваемых у меня — ассортимент богатый, а вот с догадками совсем плохо.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Тарог настоял-таки на том, чтобы захватить вкусностей для поселенцев. Хотя их питание язык не повернулся бы назвать скудным: в пищевых отсеках «Восхода» надежно хранились крупы, мука, растительное масло, вакуумированное мясо, многочисленные консервы, словом, те продукты, которые долго могли не портиться без современных технологий. Так что стилист запаковал в рюкзак свежие фрукты и кое-какие сладости, а еще горячие тосты с сыром и ветчиной.

— Сейчас мы товарищи по несчастью, — упрямо бубнил он, заталкивая все новые и новые контейнеры с едой. — Значит, надо делиться. И сливки нормальные возьму, а то им сгущенные, наверное, надоели.

Γарди наблюдала за ним с насмешливой снисходительностью, словно многоопытная мама за дитем-непоседой, пожалевшим зверушку в космозоо. Дитятке невдомек, что мороженным зверек не питается, а работники зоопарка исправно снабжают его вкусными полезностями. Но кроха хочет угостить «бедненького пушистика» своим лакомством — и как с ним поспорить?

Норд и Дирк просматривали отснятый материал, и я в который раз обрадовалась, что сцена на корабле уже удалена, иначе мне пришлось бы пережить немало неприятных минут. Сай уткнулся в свой коммуникатор и на вопросы отвечал невпопад. Он выглядел несколько рассеянным, так что кто-нибудь то и дело спрашивал у него, не случилось ли чего нового и не появилась ли связь. На оба вопроса он бросал краткое:

— Нет.

Наконец, с приготовлениями покончили и отправились на площадку. Думаю, не только у меня колотилось сердце и холодели руки: никто понятия не имел, что нас ожидает. Все участники на месте? Никто из них не пострадал? К счастью, стоило кару подъехать, как они всем составом вышли нас встречать, и я украдкой вздохнула с облегчением, только сейчас осознав, что спина взмокла от пота. Появившиеся из рюкзака Тарога припасы обрадовали всех. Эмма заявила, что очень соскучилась по свежим фруктам, а Макси тут же капризно потребовала себе кофе сo сливками. Ральф осторожно сжал мою ладонь и тут же выпустил, а я вспыхнула и быстро огляделась: никто не заметил? Нет, все рассматривали Тарога с таким видом, будто перед ними давал представление величайший иллюзионист галактики.

— Сварите же кто-нибудь кофе! — восклицала Макси и прижимала к вискам длинные тонкие пальцы с черно-золотыми сегодня ногтями. — Ах, у меня так раскалывается голова! Глоток кофе с настоящими сливками спасет меня.

Эмма бросила на нее недружелюбный взгляд, но промолчала, зато неожиданно ответили близнецы. Неожиданно — потому, что от кого — от кого, а от них такого ответа я точно никак ожидать не могла. Всегда обращавшиеся с женщинами с величайшим почтением (сказывалось воспитание многоуважаемой мамы), они переглянулись, дружно фыркнули и хором заявили:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мы знаем прекрасное средство от головной боли! Называется работа. Прекрасно подходит тем, кто страдает от безделья.

Рикардо захохотал в голос, Эмма прыснула, прикрыв рот ладошкой, Дитмар издал смешок, и даже Дан, предпочитавший держаться отстраненно и сохранять равнодушное выражение лица, что бы ни случилось, усмехнулся. Только Ральф словно не услышал замечания близнецов, да Тарог продолжал с невозмутимой физиономией копаться в мешке. Съемочная же группа дружно повернулась к Макси в ожидании скандала. И стриптизерша их не разочаровала.

— На что это вы намекаете? — прошипела она.

— Мы не намекаем!

— Мы говорим прямо!

— Обходимся без экивоков!

— Именно так нас учила многоуважаемая мама!

Судя по тому, как злобно искривились губы Максимиллианы, ей многое хотелось высказать о родительнице ран-де-ранцев, но она благоразумно не стала затрагивать эту тему. Должно быть, вспомнила полет Танаску в реку.

— Я хочу кофе! — отчеканила она. — Со сливками! А в дурацких советах не нуждаюсь.

— Так сварите!

В отличие от прочих участников, перешедших на «ты» не только друг с другом, но и cо съемочной группой, близнецы продолжали держаться отстраненно-вежливо. На Ран-де-ран очень сильны традиции, повелевающие вести себя в обществе сдержанно и запрещающие как проявления эмоций, так и панибратство.

— На всех!

— Думаем, все хотят кофе!

Желания остальных поселенцев Макси явно не волновали. Она уже открыла рот, чтобы выпалить очередную колкость, когда подал голос Рикардо:

— Да, я бы не отказался от чашечки. Эмма, полагаю, ты тоже хочешь кофе?

Эмма покраснела и молча кивнула.

— Я не собираюсь… — начала Макси.

Дитмар подошел к ней и сжал ее локоть примирительным жестом.

— Да ладно, Ми, — протянул он. — Кофемашина у нас хорошая, справимся быстро. Я тебе помогу.

Стриптизерша посмотрела на него оценивающим взглядом, вспомнила, должно быть, что активы корпорации «Копальски и Байден» оцениваются в поистине астрономическую сумму, и приторно улыбнулась.

— Конечно, Дитмар, — промурлыкала она, понизив голос. — Как хорошо, что рядом есть сильный мужчина, готовый прийти на помощь.

Парочка удалилась в домик, причем наследник многомиллиардного состояния обнимал спутницу за талию. Я хмыкнула и повернулась к Ральфу.

— Можно посмотреть блокнот? Мне так любопытно взглянуть на записи о насекомых.

Εсли его и удивила моя просьба, то виду он не подал и покорно протянул мне требуемое.

— Вот, пожалуйста.

Общались мы друг с другом немного неуклюже, равно избегая обращения и на «ты», и на «вы». Я все еще испытывала неловкость и смущение, при воспоминании о поцелуе меня обдавало жаром, а что чувствовал Ральф — догадаться по его невозмутимому лицу возможным не представлялось.

Повернувшись так, чтобы ни одна камера не захватывала блокнот, я принялась с любопытством разглядывать странички. С одной стороны, изображала интерес, а с другой — действительно этот интерес испытывала. Только не к насекомым, само собой. Разумеется, я не надеялась обнаружить нечто под названием «Тайный план», но ведь какие-то заметки Ральф делал? Впрочем, он мог просто играть сам с собой в «крестики-нолики».

Удивительно, но листы действительно пестрели записями, вот только, к моей досаде, ни одну из них прочитать я не смогла. По очень простой причине: велись они на языке, которого я не знала. Просмотрев все заметки (уже не из надежды что-либо узнать, а скорее из вредности), вытащила из обложки ручку и быстро написала несколько слов, после чего захлопнула блокнот и вернула его владельцу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Спасибо.

— Не за что, — сухо ответил Ρальф и сунул вещицу обратно в карман.

А я только теперь сообразила, что в моем безупречном на первый взгляд плане имеется существенный недостаток: не факт, что капитан догадается о том, что в блокноте появилась новая запись. Εсли он не наблюдал за мной, конечно. «Он не дурак, — утешила я себя. — Понял, что его бумажки понадобились мне не просто так». Но на душе все равно скребли кошки, и собственная идея уже не казалась мне такой блестящей.