Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

из душа, а Дэниел уже сидел у кровати и жалобно поскуливал — пора было на прогулку. Я быстро оделся и отправил Мэгги сообщение:

Ты сегодня придёшь?

Ответа не было до тех пор, пока мы с Дэниелом не вышли к парку. Сердце забилось быстрее, когда я достал телефон и открыл сообщение — снова один единственный смайлик с поднятым пальцем. Настроение сразу взлетело. Я ускорил шаг, чем вызвал у Дэниела полное недовольство: он предпочитал идти медленно, обнюхивая каждое интересное место.

Когда я вернулся домой, из кухни доносился шум вентилятора и звон посуды — отец готовил ужин. Он с кем-то разговаривал, и я решил, что брат с Доун приехали пораньше. Но, войдя в кухню, увидел за столом Риса, а рядом с ним — Стефани.

Лёгкое раздражение кольнуло внутри.

Мне стало неловко из-за собственной реакции — я ведь хотел с ней ладить. Но, как я уже говорил, Стефани явно избегала меня, и из-за этого между нами всё время витала неловкость. Я хотел бы это изменить, но не знал как. Может, я ей просто не нравлюсь, и тут уж ничего не поделать.

Неделей раньше Рис сказал, что они со Стефани будут проводить воскресенья раздельно, так что я удивился перемене. Возможно, Доун своими расспросами заставила его почувствовать, что надо проводить с невестой больше времени, показывать, что они — пара.

— Шей, — сказал отец. — Смотри, кого твой кузен привёл! Как приятно видеть Стефани у нас в гостях.

Я кивнул, мельком взглянув на Риса и Стефани, и натянул вежливую улыбку.

— Росс, Доун и дети сегодня не придут, идут к кому-то на день рождения, — продолжил отец, весело посмеиваясь. — Ну что ж, нам достанется больше еды.

Я внутренне поморщился. Значит, за столом будут только я, отец, Мэгги, Рис и Стефани. Уже чувствовал, что расслабиться не получится.

— Мэгги тоже придёт? — спросил Рис.

— Да, — показал я.

— А Найджел? Надеюсь, ты поговорил с ним после его поведения на прошлой неделе, — нахмурился он. Рис всегда болезненно реагировал на агрессию мужчин к женщинам — его отец в детстве поднимал руку на мать. Мне тоже было противно от поступка Найджела, особенно с учётом моих чувств к Мэгги, но для Риса такие вещи были особенно личными.

— Поговорил. Сейчас мы не общаемся, так что сомневаюсь, что он сегодня появится.

— Вот и отлично. Он повёл себя как настоящий козёл по отношению к бедной женщине.

— Кто такие Найджел и Мэгги? — спросила Стефани.

— Найджел — лучший друг Шея, — пояснил отец, снимая перчатки после того, как проверил жаркое. — А Мэгги — новая подруга Шея. Найджел повёл себя с ней грубо, вот они теперь не разговаривают.

— Ах вот как, — произнесла Стефани, её голубые глаза чуть расширились — будто её удивила мысль, что у меня может быть «подруга». Наверное, она считала, что раз я не разговариваю, то и девушек у меня быть не может.

Она невеста Риса, напомнил я себе. Не злись. Попробуй понять.

— А вы знаете, почему он был груб с ней? — продолжила она.

— Не совсем, — ответил отец. — Найджел вспыльчивый парень. Он очень опекает Шея, всегда таким был, ещё с тех пор, как они были вот такими. — Он опустил руку на уровень колена.

— Ну, — сказала Стефани, встретившись со мной взглядом. — Если он тебя так защищает, может, Найджел просто почувствовал, что этой Мэгги нельзя доверять, вот и повёл себя так.

Я нахмурился и резко покачал головой. Её предположение раздражало — не нужно судить о Мэгги, не зная её. Рис посмотрел на меня с интересом.

— Что, есть что-то, о чём ты не рассказываешь? — спросил он.

— Не хочу об этом говорить, — показал я.

Я не рассказывал никому, что Найджел пытался запугать Мэгги у её дома, что даже соседи это видели. Он не заслуживал, чтобы я прикрывал его, но я всё ещё хотел дать ему шанс исправиться, не навешивая на него позорное клеймо в глазах семьи из-за одного срыва.

Хотя, если честно, я сам чувствовал себя в тупике. Хотел, чтобы Найджел извинился, но часть меня, ревнивая и защитная, не хотела прощать его вовсе.

Я вышел из кухни, снял пальто и повесил в прихожей, когда зазвонил дверной звонок. Настроение тут же улучшилось, стоило увидеть знакомый силуэт Мэгги за витражным стеклом.

Открыв дверь, я увидел её — щёки раскраснелись от холода, шарф обмотан вокруг шеи в несколько слоёв.

— Привет, Шей, — улыбнулась она. — Спасибо, что снова пригласил. В прошлый раз ужин был просто чудесный.

Я жестом указал на её пальто, и Мэгги начала расстёгивать пуговицы, потом размотала шарф с шеи. Я подошёл ближе, наши пальцы скользнули друг по другу, когда я принял у неё вещи и повесил их на вешалку. Я знал, что она прекрасно справилась бы сама, но, признаться, я ловил каждую возможность прикоснуться к ней — пусть даже случайно. На ней были джинсы и свободная рубашка нежно-зелёного цвета, длинные волосы спадали на плечи. Мой взгляд сам собой скользнул к открытому участку её шеи, прежде чем я заставил себя отвести глаза.

— Спасибо, — тихо сказала она, и я провёл её на кухню.

— Мэгги! — воскликнул отец. — Как же приятно тебя снова видеть!

Он подошёл и обнял её, отчего она слегка растерялась, но всё же ответила на объятие. Против теплоты и непосредственности моего отца сложно было устоять. Я поймал себя на лёгкой ревности — как бы я хотел иметь право вот так обнимать Мэгги при каждой встрече.

— Я тоже рада вас видеть, Юджин, — сказала она. — Спасибо, что снова пригласили.

Её взгляд перешёл на Риса и Стефани.

— Здравствуйте.

— Мэгги, — ответил Рис, обняв Стефани за плечи. — Это моя невеста, Стефани.

— Очень приятно, — улыбнулась та и протянула руку.

— Взаимно, — ответила Мэгги, и я жестом предложил ей сесть за стол. Она опустилась на стул, но я заметил, что её внимание отвлекла картина на стене — моя картина. Я не любил развешивать свои работы, но отец обожал именно эту и настоял, чтобы она висела здесь. На ней был изображён маленький воробей, которого я когда-то заметил в кустах у дома. Я всегда любил рисовать птиц — чаще всего именно они становились моими героями.

— Какое чудесное изображение, — сказала Мэгги, не отрывая взгляда от рисунка. Он был выполнен карандашом, с неровными пятнами акварели, придающими живость. Неожиданное, странное чувство нахлынуло на меня — я давно не испытывал того особого удовольствия, когда кто-то с искренним вниманием рассматривает твою работу.

— И такой необычный стиль, —