Здравствуйте, господин Ампер - Томаш Борец

— А против кого же тогда?

— Виною всему нерешительность короля. Пусть Людовик XVI был бы даже тираном, но он не должен был постоянно руководствоваться чужими мнениями. Кто же захочет подчиняться приказаниям, которые меняются в зависимости от прихотей королевских любимчиков? Королева, граф д’Артуа, князья, землевладельцы — они его советчики, и против них-то и восстал народ.

— Вы критикуете короля! Вы упрекаете его в слабости, и вы, и вам подобные сейчас против короля. Но вы же дворянин, офицер. Разве служба королю не является вашей обязанностью? Да и, в конце концов, находясь так далеко от всех событий, разве вы можете правильно судить о них?

— Я не буду внушать вам свои взгляды. Господин де Кастильон, который, как известно, хороший дворянин, утверждает, что «плебеи — дети природы», а «дворяне — дети гордости». Может быть, вы уже слышали изречение одного из самых известных аристократов, маршала Булле: «Мещане своим богатством, талантом и особыми заслугами превосходят дворянство». Я не осмеливаюсь противоречить этим взглядам.

— Боже мой, — вздохнула мадам де Флорестан, — в какие времена мы живем.

— Если мадам позволит, то я приведу еще одну цитату. Прошу минуточку терпения, она у меня записана.

Кулон направился в соседнюю комнату и принес оттуда небольшую книжицу. Перелистав несколько страниц, он начал читать: «С момента, когда появилось промышленное производство и для трудящихся слоев возник новый источник богатства, начал готовиться переворот в политических правах. Новая доля богатства создает новую долю участия во власти. Так же, как из владения землей выросла новая аристократия, так из владения промышленностью вырастает власть народа. Он получает свободу и начинает влиять на ход событий».

Он отложил книжку в сторону и задумчиво повторил:

— …начинает влиять на ход событий.

— Значит, по-вашему, развитие науки способствовало взрыву революции?! — воскликнул де Флорестан. — Это неслыханно! И это утверждаете вы? Именно вы?

— Я не ставлю знака равенства между наукой и промышленностью, — ответил спокойно Кулон. — Но вы не задумывались над тем, что наука оказывает гораздо большее влияние на круговорот нашей жизни, чем мы до сих пор полагали? Когда результаты исследований ученых выйдут из тишины кабинетов к дневному свету, они найдут такое практическое применение, какое не всегда даже можно предсказать. Развитие науки будет влиять на развитие техники и промышленности, а те в свою очередь — на способ жизни личности, общества и в конечном счете на политипу.

— Вы хотите влиять на политику и при этом сидеть в лаборатории? Извините меня, но мне это совершенно непонятно.

Де Флорестан помолчал немного. Его супруга попрощалась с собеседниками и в сопровождении служанки направилась в комнату для гостей.

— Я вспоминаю сейчас, — оживленно продолжал де Флорестан, — что однажды мне показали вашу работу «О статике арочных перекрытий». Признаюсь, что искусство строительства домов, мостов и… Ах да, я вспомнил, откуда знаю ваше имя. Вы были главным смотрителем водных ресурсов и источников Франции, не правда ли? Вам было поручено дать оценку строительству каких-то каналов…

Кулон едва заметно вздрогнул.

— Это не было для меня приятным делом, — сказал он тихим голосом, и его лоб прочертила глубокая морщина.

— Извините, если я коснулся неприятных воспоминаний, — ответил де Флорестан.

Но в памяти он тут же восстановил события прошлых лет. Тогда Кулона попросили высказать свою точку зрения на возможность проведения определенных строительных работ, в которых были заинтересованы какие-то высокопоставленные лица. Они полагали, что простой инженер воспользуется случаем завоевать благосклонность королевского двора. Но ничего подобного не произошло. Кулон представил отрицательный отзыв и, несмотря на конфиденциальные указания, не изменил своего мнения. Этим он настолько настроил против себя министра, что за дерзость ему пришлось даже несколько месяцев отсидеть в тюрьме. Но и это не подействовало на него. После возвращения из тюрьмы Кулон продолжал защищать свои взгляды настолько энергично, что ему удалось, наконец, заставить правительство отказаться от планов, которые принесли бы пользу лишь нескольким людям.

Эти события де Флорестан продолжал обдумывать и потом, когда пожелал спокойной ночи хозяину и улегся в кровать.

— Твердый человек, — успел он подумать с уважением, прежде чем опустились его усталые веки.

Кюри

КЮРИ (Ки)

единица активности. Была названа в честь супругов — польской ученой-физика Марии Склодовской-Кюри и французского физика Пьера Кюри.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ:

1 кюри — это такое количество радиоактивного вещества, в котором за каждую секунду происходит 3,7∙1010 радиоактивных распадов.

ПРИМЕЧАНИЕ:

кюри — запрещенная единица. В настоящее время используется беккерель (Бк).

ПЕРЕВОДНОЕ СООТНОШЕНИЕ:

1 Ки = 3,7∙1010 Бк.

Жизнь и творчество

Пьер Кюри родился 15 мая 1859 г. в Париже в семье врача. Вместе со своим братом Жаком он еще в юности заинтересовался естественными науками. Уже в шестнадцатилетнем возрасте Пьер получил звание бакалавра, а спустя два года — первую ученую степень лиценциата.

В девятнадцать лет Пьер занял место лаборанта у профессора Дэсена на факультете естествознания Парижского университета. В соавторстве с ним он опубликовал в 1880 г. свою первую научную работу. Вместе с братом Жаком он изучал свойства кристаллов и открыл явление пьезоэлектрического эффекта. Их сотрудничество длилось до 1883 г., когда Жак Кюри занял должность профессора в университете г. Монпельер.

В это же время Пьер Кюри был приглашен в Парижскую физическую и химическую школу, в которой воспитывались будущие инженеры, вначале на должность руководителя практических работ, затем в качестве профессора. В школе он проработал двадцать лет.

Продолжая научную работу, он занялся изучением симметрии в приложении к магнетизму, электрическому и магнитному полям. Затем он приступил к изучению роста кристаллов и исследованию магнитных свойств материи при различных температурах. Работу «Магнитные свойства материи при разных температурах» он закончил в 1895 г., и она была оформлена как докторская диссертация.

В этом же году польский профессор Ковальский познакомил его со своем соотечественницей Марией Склодовской, которая изучала физику и химию в Сорбонне (место, где находится Парижский университет).

Мария Склодовская родилась 7 ноября 1867 г. в Варшаве в семье преподавателя физики и математики. После окончания гимназии она некоторое время давала частные уроки и в 1891 г. уехала для продолжения образования в Париж. После окончания учебы она хотела вернуться на родину, чтобы помогать порабощенному польскому народу. Однако встреча с Пьером