Воители трех миров - В Фёдоров

8. Если шаман в процессе лечения заразил больного венерической болезнью, то в таких случаях, безусловно, требуется привлечение шамана по 155 статье Уголовного кодекса.

9. Если шаман уведет к себе домой так называемый жертвенный скот или же возьмет себе часть туши такового сверх гонорара, то подобные действия шамана должны быть квалифицируемы как мошенничество, что предусмотрено 187 статьей Уголовного кодекса.

10. Если при исполнении представителем медицины (врачом, фельдшером) своих прямых обязанностей по оказании помощи больному шаман будет тому оказывать сопротивление и противодействие, то в таком случае привлечь его к уголовной ответственности по ст. 86 Уголовного кодекса".

Как видно из "Инструкции", любой шаман или целитель мог быть обвинен по полутора десяткам статей "Уголовного кодекса" и с легкостью стать контрреволюционером, провокатором, вымогателем, шантажистом, мошенником, взяточником, насильником и даже убийцей. Согласитесь, что в любые времена трудно было отыскать злодея, которому одновременно бы инкриминировалось столько преступлений. Правда, согласно древней российской традиции, огромное количество принимаемых в нашей стране законов и постановлений, в том числе и самых радикальных, всегда компенсировалось их невыполнением на практике. Подобное же произошло и в данном случае — в Якутии были официально осуждены и отбывали срок всего несколько шаманов. Но зато сотни из них подвергались так называемым административным наказаниям, что в итоге иногда могло выглядеть даже хуже тюрьмы. Тем более что репрессии распространялись не только на самого шамана, но и на членов его семьи.

Обычно к ойунам применяли самое "легкое" наказание — согласно пункту 15 "Положения о выборах в сельские, поселковые Советы", их лишали избирательных прав. Казалось бы, невелика беда, но одновременно полагалась конфискация имущества, дополнительные налоги и "задания по заготовкам", запрет на вступление в колхозы и кооперативы, выделение охотничьих, рыбацких и сенокосных угодий, снабжение снастями, орудиями лова и припасами. Детей шаманов запрещено было принимать в интернаты, им разрешалось получать только начальное образование, а нередко на них распространялись все ущемления прав, которым подвергались родители.

Лишение избирательных прав происходило очень быстро, на общем собрании селян, простым голосованием под давлением какого-нибудь "уполномоченного" из райцентра. А вот восстановления могло состояться только после принародного покаяния шамана, публикации его "отказного" заявления в газете, испытательного срока в пять лет и долгого хождения документов по вышестоящим инстанциям. Все это время семья шамана балансировала на грани жизни и смерти.

Публиковавшиеся в печати заявления диктовались шаманам чуть более (а иногда и менее) грамотными коммунистами и по сути были чем-то средним между унизительной клеветой на самого себя и агиткой за большевистскую власть. Вот как, например, звучало "добровольное письмо" в газету "Автономная Якутия" известного шамана Н.Протасова: "Я во время царизма, когда был умалишенным, находясь в религиозном предрассудке, имел специальность шаманить. Я действительно отказываюсь и говорю всю правду, что во время шаманства не было замечено, что существует черт или какая-нибудь темная таинственная сила. В настоящее время при славной советской власти все люди, занимающиеся наглым обманом, должны отказаться от такового. Благодаря существующего обмана и лжи существует и угнетение, а потому призываю и всех других шаманов последовать моему примеру..."

Очень часто местные идеологи не ограничивались подобными "раскаиваниями" и "испытательным сроком", а заставляли ойунов выступать с сеансами "саморазоблачения", где они должны были принародно "раскрывать секреты своих обманов и фокусов". Читая их описания, часто видишь, как шаманы явно придумывали неуклюжие "материалистические" объяснения творимых ими чудес. Например, появление крови на лице и теле в момент наивысшего напряжения при камлании якобы объяснялось тем, что она заранее была налита в пустой патрон, подвешена в нем на груди под одеждой, затем незаметно вылита на руку и размазана, а патрон также незаметно выброшен и т.п. Интересно, что иногда "саморазоблачители" просто не могли придумать атеистического варианта ответа на очередной каверзный вопрос собравшихся и подавленно замолкали или уходили со сцены.

Ну а те, кто не шли на подобные фальсификации и профанации, продолжали страдать.

По сведениям П.Н.Ильяхова, на севере Якутии, и без того в самых экстремальных условиях выживания (тем более после военной разрухи) шаману-лишенцу на семью из пяти человек в порядке наказания выдавали только "30 фунтов (12 кг) муки, полкилограмма масла, килограмм сахара, одну плитку чая и одну коробку спичек" на всю зиму, которая в Заполярье длится, как известно, почти девять месяцев. Конечно, прожить на таком пайке было невозможно, а пополнить его за счет охоты или рыбалки шаман не мог по названным причинам. То есть налицо наблюдалось моральное и физическое уничтожение шаманов новой властью. Естественно, и они в ответ платили ей нелюбовью, предрекали скорое падение, а в годы гражданской войны примыкали к повстанческим отрядам. Хотя были и такие ойуны, которые помогали красным, в том числе (это документально зафиксировано) — насылая на белогвардейцев пургу и давая возможность захватить их без боя.

К концу 20-х годов в Якутии (как, наверное, и по всему северу России) в борьбу с шаманизмом включился активно заявивший о себе Союз воинствующих безбожников (СВБ). Его излюбленным занятием было устраивание театрализованных общественных судов над ойунами и священниками с вынесением им приговоров в духе времени — в виде "каторги" или "расстрела". Для подобных спектаклей привлекались профессиональные или самодеятельные артисты, изображавшие "судью", "прокурора", "адвоката" и, естественно, "шамана" или "попа", но иногда на сцену силком вытаскивали настоящих ойунов и публично их "клеймили и разоблачали". Довольно распространенными были акции по сжиганию не только костюмов и бубнов ойунов, но даже и старинных шаманских захоронений. Но не все действия воинствующих безбожников лежали в сфере пропаганды и агитации, — многие удары их по шаманизму были вполне материальны. Так, в 1929 году председатель областного совета СВБ некий Шуба выступил с обращением "ко всем работникам кооперации", в котором призывал: "Попам и шаманам, как носителям и распространителям религиозной заразы, нужно создать изоляционную обстановку в обществе, лишив их и их семьи товаропродуктов из кооперации". То есть речь уже шла не об упомянутом скудном пайке, а вообще о полном запрете что-либо покупать в сельских магазинах.

Но, видимо, даже к этому времени шаманы все еще имели довольно большой авторитет в народе, поскольку "безбожники" (по данным Н.Д.Васильевой) планировали к 1 мая 1930 года всего лишь "вырвать из-под влияния цепких лап шаманов не менее 25% улусного населения". В августе того же года Якутский областной СВБ заключил договор с Бурят-Монгольским СВБ "на культурное соревнование на фронте борьбы со всякими религиозными течениями". Помимо увеличения в десятикратном количестве "безбожников" с обеих сторон, предлагалось "вырвать" уже "не менее 40% населения, находящегося под влиянием шаманов и др. религиозных течений".

Более серьезные коммунистические идеологи понимали, что "спектаклями" дела не решить, и потому пытались подвести теоретическую базу под борьбу с шаманизмом. Так, в 1931 году в журнале "Красный Север" была опубликована большая статья заместителя председателя Госкомсевера при правительстве РСФСР И.М.Суслова "По туземному Северу. Шаманство и борьба с ним", где автор не только демонстрирует довольно неплохое знание вопроса, дореволюционных публикаций по нему, но и пытается дать своим менее осведомленным коллегам научные (с точки зрения атеизма) рекомендации действий. Главные из них — повышение общей культуры и грамотности среди "туземного населения", развитие в людях материалистического сознания, применение для пропаганды атеизма кино, литературы, достижений технического прогресса. Следом пришлось и Тан-Богоразу, увы, теперь в силу обстоятельств уже не былому бесстрастному знатоку чукотского и эскимосского шаманизма, а идеологизированному (возможно, насильно) "красному профессору" выступить с довольно объемной публикацией, смысл которой ясен из названия — "Религия как тормоз соцстроительства среди малых народностей Севера". Глубоко изучивший вопрос, Богораз не без оснований рекомендовал бороться с шаманизмом с помощью близко лежащего к нему самодеятельного театра, подготовки "внутренних" пропагандистов из более восприимчивой и податливой в идеологическом смысле "туземной молодежи". Мимо его зрения не прошло и то, что антиподом шаманов издревле являлись кузнецы и что они всегда были "сильнее шаманов". А это значит, не-безрезонно замечал профессор, что и любая другая техническая профессия "сильнее" шаманской. Поэтому лучшая борьба с ней — это индустриализация северного быта. И еще один прием советовал применять Богораз — объединять в глазах туземцев шаманизм и христианство, показывать, что якобы между священником и шаманом нет никакой разницы. И поскольку христианство на дальних северных окраинах России так и не сумело толком войти в души и сознание людей, но при этом во многих местах с помощью горе-миссионеров уже себя скомпрометировало, то оно, легко отторгаясь, "потянет" за собой и шаманизм. Вот такой иезуитский ход мысли.