Воители трех миров - В Фёдоров

Конечно, не всегда для шаманов встречи с людьми в погонах заканчивались столь благополучно. Занимающийся эзотерикой писатель Игорь Винокуров утверждает, что есть данные "о проведенной в тридцатые годы операции по истреблению шаманов на пространстве от Белого моря до Тихого океана. Столь беспощадные меры атастей можно объяснить только страхом, который вызывали у первых лиц национальных окраин сверхъестественные возможности шаманов". В подтверждение этого можно привести слова известного эвенкийского поэта Алитета Немтушкина, который писал, что на Тунгуске шаманов "расстреливали без суда и следствия". Возможно, толчком к этому послужила раскрытая в конце двадцатых годов группа московских заговорщиков-ученых (об этом тоже сообщал И.Винокуров), которые пытались "с помощью мысленного воздействия убить Сталина". Действуя по всем правилам инвольтации, они за огромные деньги покупали у личного парикмахера вождя волосы с его головы и использовали их, а также фотографии тирана в своих ритуалах. Но, наверное, к сожалению, искушенность в магических приемах и научные сведения из области парапсихологии у них не были подкреплены природными оккультными талантами. Кто знает, будь среди заговорщиков хоть один настоящий большой шаман, может, все бы закончилось совсем по-иному.

Возвращаясь к вопросу шаманских репрессий, который еще так или иначе будет звучать в последующих главах, можно вспомнить, что уже далеко не в сталинские времена, в 1969 году Верхневилюйский народный суд осудил условно на один год по-настоящему большого шамана и целителя Г.Герасимова, который занимался (и очень успешно) врачеванием многих болезней, не имея специального медицинского образования. При этом во внимание не было принято даже то, что он воспитывал девять детей, получая государственную пенсию в... 15 рублей. К чести земляков Герасимова надо заметить, что уже после его смерти, в конце 1993 года они добились отмены приговора за отсутствием состава преступления.

ЛЕГЕНДА О МЕРТВОМ ГРАДЕ, ИЛИ В БОЙ ИДУТ ОДНИ УДАГАНКИ

Такая заметная, общественно значимая и могущественная личность как шаман, естественно, не могла не отразиться в легендах и мифах северных народов, о которых мы в основном и ведем речь. Сюжеты подобных повествований очень различны, но, как и полагается по канонам мифического жанра, они гиперболизированы и насыщены подчас совершенно фантастическими деталями и обстоятельствами, хотя нередко за всем этим где-то в глубине стоят вполне конкретные личности и их деяния.

Так, шаман и без того страшный и окруженный многими табу после смерти, в легендах иногда становится абсолютным персонажем для современных "ужастиков". Вот как, например, выглядит он в легенде лопарей, записанной в конце XIX века Н.Харузиным:

"Нойды страшны лопарям не только при жизни, но и после своей смерти. Жил в Нотзаре нойд по имени Риз. Он много портил людей, многим и пособлял. Наконец, под старость он и сам занемог. Через несколько времени он умер, и его стали бояться все еще больше, чем живого. Гроб ему таки сделали и туда положили, но везти хоронить никто не соглашался, потому что как колдун он мог дорогой встать и другого съесть. Не смогли его везти хоронить даже сыновья. Наконец один подобный ему, также нойд, нашелся и за назначенную плату повез хоронить. Выехал он с ним вечером, чтобы утром или днем похоронить. Сперва ехал он на оленях хорошо, но около полуночи вдруг ни с того ни с сего олени испугались. Он посмотрел вперед, на стороны, но нигде и никого не было ни видно, ни слышно. Оглянулся назад и увидел, что мертвец сидит. Ему сделалось страшно, но как колдун сейчас же закричал ему: "Когда умер — ложись!" Мертвец его послушался и лег. Через несколько времени олени опять испугались. Он посмотрел назад — мертвец опять сидит. Он выскочил из саней, выхватил из-за пояса нож и сказал: "Ложись, а не то я тебя зарежу!" У покойника при виде ножа зубы сделались железными, и возница пожалел, что показал ему нож. Нужно было показать палку, тогда зубы сделались бы деревянными. Мертвец, однако, и на этот раз лег. Возница поехал, но он знал, что если покойник встанет в третий раз, то он его съест, поэтому подъехал к большой ели, соскочил с саней, привязал оленей в стороне, а сам неслышно пополз на верх дерева. Нойд в это время встал с саней, подошел к дереву, зубы его железные чернели и скрипели, а руки были сложены на груди крест на крест. Сперва он стал грызть сучья и сделал это очень скоро, наконец, стал грызть и ствол. Грыз он, как росомаха, и от острых зубов летели крупные щепки. Наконец, ель стала почти шевелиться, и возница увидел, что дело плохо, стал ломать сучья и бросать их вниз..."

Дабы не томить читателя подробностями, коротко перескажем дальнейшее: возница, имитируя наступление рассвета (с первым лучом солнца мертвый нойд должен был сам лечь в гроб), то кричал петухом, то трубил рожком пастуха, всякий раз прерывая на какое-то время "работу" покойника. И в конце концов дотянул-таки до зари. Увидев свет, нойд сам лег в гроб и позволил довести себя до нужного места. Хороня его, возница поставил гроб в могиле на бок, поскольку любое другое положение якобы позволяло мертвому шаману восставать из-под земли по ночам и творить свои злые дела. Но после завершения смертельно опасного ритуала "в первые 6—7 лет после его смерти народ боялся ходить мимо его могилы, и те, которые ходили мимо, слышали, будто там в могиле кто-то плачет или воет".

Однако любые меры предосторожности при похоронах, видимо, не гарантировали лопарям полной безопасности от умерших шаманов. Это можно судить по другой легенде. В ней повествуется о том, как несколько парней, проходя мимо могилы нойда, произнесли вслух его имя. И этого оказалось достаточно, чтобы он тут же вылез из-под земли и бросился за ними в погоню. Только сила молодости и находчивость спасли парней.

А вот некоторые якутские шаманы вели себя после смерти намного лояльней и даже предусмотрительней по отношению к оставшимся в живых родственникам. Таким был, согласно легенде, записанной Ксенофонтовым в 1925 году в бывшем Мархинском улусе, один известный шаман, хотя имя его и звучало как Абаасы — "злой дух". По утверждению информатора, "его кости до сих пор лежат в урочище Томтор".

Когда будущий ойун появился на свет, то одно его око оказалось расположенным ровно в середине лба. Сейчас бы все при виде подобного восторженно закричали о феномене "третьего глаза", но тогда родители устрашились подобного уродства. Они завернули малыша в свежесодранную коровью шкуру, бросили в кормушку пустого зимнего хлева, а сами спешно откочевали на летник. Так ойун сразу после рождения оказался в яслях, почти как Иисус Христос, но только отнюдь не в атмосфере общей любви и внимания. Родители надеялись, что нежеланное дитя там просто умрет от голода, но, проезжая мимо через какое-то время, мать вдруг услышала плач ребенка. Заглянув в хлев, она увидела мальчика живым и хотела его забрать, но муж воспротивился пуще прежнего: "Это точно злой дух! Человек просто не смог бы выжить!" Через какое-то время мать снова зашла в хлев и обнаружила, что мальчик уже сидит. Тут уж она пошла наперекор мужу и принесла сына в дом. Он рано стал проявлять особые способности, а когда подрос — стал большим шаманом. При этом Абаасы-Ойуну не требовались многочасовые камлания, для достижения нужного результата он "трижды воспевал и трижды бил в бубен". И все. Когда его просили совершить ритуал по отношению к духу телятницы, причиняющей болезни и смерть телятам, он всякий раз отвечал, что не может столь неуважительно относиться в своей "матери-воспитательнице", вскормившей его в яслях. Он просто шел в хлев и смиренно обращался к ней. В ответ телятница или тут же отводила все напасти, или "бранила" "сына" и прямо говорила ему, что мор послан в наказание, и он не прекратится.

Так вот, под старость этот совершенно незлой "злой ойун" переехал в соседний Хочинский улус. На прощание он сказал своему сыну: "Если случится со мной предсмертная болезнь, я пришлю к тебе человека оповестить об этом. Тогда в местности Томтор ты приготовишь для меня могильную яму. Но напрасно не утруждай себя поездкой за моим телом, я прибуду сам".

По словам М.И.Борисова и В.Е.Борисова, "когда он умер в Хоринцах, люди видели по дороге в наш наслег в двух местах, как тот шаман, сидя верхом на выдолбленной колоде-гробу, летел по воздуху. При этом глухо и отрывисто колотил по бубну. Прилетев, упал в приготовленную яму, а сын только засыпал ее. Это шаман перед смертью сказал сыну: "От твоего сына родится хороший шаман. Но, однако, большого шамана в наших краях не было..."

Шаманские легенды связаны не только с отдельными личностями, но и, например, с целым городом на Индигирке Зашиверском, заложенном в 1639 году и исчезнувшем с лица земли в XIX веке. При Сарычеве он был "процветающим", при Маюшкине, оставившем рисунки этой "заполярной Мангазеи", — еще "пленительного архитектурного вида". А затем одна за другой несколько эпидемий оспы полностью лишили город его жителей. Постепенно все строения разрушились, и только самая северная в России деревянная шатровая Спасо-Зашиверская церковь редкой красоты, срубленная в 1700 году, одиноко стояла на берегу реки. В 1970-е годы ее перевезли в музей Академгородка под Новосибирском, а в якутском историко-архитектурном музее "Дружба" возвели точную копию.