Воители трех миров - В Фёдоров

Среди многочисленных коренных индейских племен Северной и Южной Америки шаманизм присутствовал практически везде Правда, часто шаман делил религиозную сферу с колдунами, знахарями и жрецами, но всегда стоял выше их, поскольку только он мог совершать астральные путешествия и с помощью своих духов наиболее глубоко проникать в потусторонний мир Соотношение общественной значимости и авторитета шамана и колдуна можно проиллюстрировать тем, что в случае обвинения первым второго в злых кознях, индейцы без колебания тут же убивали колдуна.

В целом стоящие перед шаманом задачи и выполняемые им ритуалы были похожи как на азиатские, так и между собой на континенте Наверное, принципиально отличались от уже показанных нами только костюмы "краснокожих" властителей духов Например, у индейцев Калифорнии (и у многих других) все культовые атрибуты были сосредоточены на голове, в то время как остальное тело было практически обнаженным и ни несло никакой символики Исследователи объясняют это тем, что голова ассоциировалась с более важным для индейцев верхним миром, где жили их главные божества и создатели земли и человека.

"В широкие отверстия ушей шаманы вставляли длинные серьги из костей журавля, глаза и лоб прикрывала повязка из перьев дятла, на макушке головы укрепляли при помощи сетки и крупных шпилек из костей и перьев священных птиц высокие перьевые головные уборы К головным уборам привязывали свисавшие на спину "боа" или перьевые веревки,— так описывает наряд шамана и его внутренний смысл E А Окладникова — Полумаска из перьев символизировала ритуальную слепоту, то есть возможность видеть в мире духов, где все наоборот. Наиболее важным связующим звеном между миром людей и духами была перьевая веревка, свисавшая с убора шамана. Эту веревку, согласно космогоническому мифу, сплела Паучиха и опустила во времена творения с неба на землю. Подобно героям мифов, индейские шаманы могли подниматься с помощью такой веревки на небо во время сеансов камлания..."

Степень вхождения в транс и его пластическое проявление у разных племен бывает различным. Например, у индейцев ачумавов (по Жем де Ангуло) ритуал проходит внешне относительно спокойно, даже, казалось бы, невыразительно, но, может быть, в этом и заключается его интерес: "Шаман колышется, тихо бормоча, с полузакрытыми глазами. Сначала это плаксивое мурлыканье, как если бы шаман хотел петь вопреки какой-то внутренней боли. Это мурлыканье становится все громче, оно приобретает форму настоящей, хотя все еще тихой мелодии. Зрители умолкают, они начинают внимательно слушать. У шамана еще нет его дамагоми (духа. — В.Ф.), который пребывает, возможно, где-то в далеких горах, а может быть, совсем рядом в ночном воздухе. Песня должна привлечь его, пригласить и даже заставить прийти..." Проведя такой долгий запев, шаман потом передает песню зрителям, а сам молча сидит с закрытыми глазами и внимательно вслушивается в окружающее пространство. Почувствовав появление духа, он резко хлопает в ладоши, обрывает замирающих зрителей и начинает говорить с духом. Действо может длиться часами. А вот шаман шушвапов (по М.Элиаде) "ведет себя как бешеный, как только наденет ритуальный головной убор. Он начинает петь песни, которым научил его дух-покровитель во время посвящения. Он танцует до тех пор, пока весь не взмокнет от пота, и тогда приходит дух, с которым он разговаривает. Затем шаман ложится возле больного и сосет его больное место. Наконец, он извлекает ремешок или перо — причину болезни, — которые исчезают, когда он на них подует".

Поиск похищенной или заблудшей души иногда принимает характер драматического представления. "У индейцев томпсон шаман надевает маску и вступает на тропу, по которой когда-то его предки направлялись в страну мертвых; если он не встречает душу больного, то обыскивает кладбища, где погребены крещеные индейцы. Но в любом случае он должен сражаться с призраками, прежде чем ему удастся отнять душу больного; возвратившись на землю, он показывает участникам свою окровавленную дубинку..."

Южноамериканские шаманы-мачи — родные братья своих коллег, разве что у них усилена колдовская линия и умение превращаться в другие сущности, чему способствует ярко выраженная вера на этой части континента в оборотней, вампиров и прочих ночных любителей человеческой крови и плоти. Обожествление мачи здесь достигает такой высокой степени, что встречаются (как, например, у племени таранов) "юкагирские" варианты — останки особо могущественных шаманов не погребаются, а хранятся в хижинах и к ним обращаются за советами и помощью. Некоторые же южноамериканские шаманы совершенно по-алтайски провожают души усопших соплеменников в царство мертвых, куда они без подобного экскорта просто не смогут попасть. Встречаются и племена, где развит "семейный" шаманизм типа чукотского. Как говорится, мир тесен...

Одной из особенностей религиозных обрядов на этом континенте, особенно в южной его части, является применение различных наркотических веществ для облегчения вхождения в транс, начиная от обыкновенного табака и алкоголя и заканчивая очень мощным и смертельно опасным при передозировках колдовским отваром "лозы мертвых" аяхуаска, о котором мы уже упоминали. Традиция применения подобных снадобий уходит в далекую древность, и в этом смысле индейцы нынешней Мексики, Сальвадора, Гватемалы и ряда других стран еще до прихода на их земли конквистадоров ушли далеко вперед коряков и во множестве возвели в своих приделах памятники... грибам. Священным, как они их считали. На языке ацтеков эти грибы носили название тео-нанакатль, что означало "плоть бога". И на пиршествах великих царей ацтеков и инков к столу точно так же подавались грибы, как на встречах хозяев оленьих стад на Камчатке и Чукотке. Заставший этот культ еще в расцвете, монах-францисканец Бернардино де Сахагун писал: "Во время праздника, когда, как они сказали, наступил "час игры на флейте", они начали есть грибы. Кроме этого, они не употребляли никакой пищи, только всю ночь пили шоколад. И ели грибы с медом. Когда же грибы начали оказывать свое действие, они начали танцевать, плакать... Некоторые имели видения, что они умрут на войне. Некоторые имели видения, что их убьют дикие звери. Некоторые имели видение, что они обретут богатство...И когда действие грибов прошло, все стали разговаривать между собой, обсуждая увиденное..."

Если даже светское общество позволяло себе подобным образом "расслабляться" и заглядывать в будущее, то уж шаманы, конечно, использовали галлюциногенные грибы гораздо интенсивнее и целенаправленнее. Как и обожествленный Кастанедои кактус-пейот и многие другие наркотические растения и вещества, превратив их употребление в неотъемлемую часть религиозных и оккультных практик.

В результате в некоторых, "продвинутых" по части наркотиков племенах состояние глубокого транса, с таким трудом достигаемое только самыми талантливыми из "трезвых" сибирских шаманов, стало общим достоянием. Причем довольно легко приобретаемым. Например, в амазонском племени дживаро, которое изучал в 1960-е годы этнолог Майкл Дж. Харнер и в котором примерно каждый четвертый тогда являлся шаманом. И не "семейным" любителем-имитатором, а, якобы, самым настоящим. По словам ученого, "любой взрослый член племени, будь то мужчина или женщина, который хочет освоить этот род занятий, просто делает подарок уже практикующему шаману, который взамен снабжает его порцией натема (галлюциногенного напитка) и дает ученику часть собственной сверхъестественной силы в виде духов-помощников, или тсентсак. Эти духи-помощники, или "стрелы", как их еще называют, считаются главной сверхъестественной силой, вызывающей болезни и смерть в "нормальном" мире. Для обычного человека эти магические стрелы обычно невидимы, и даже шаманы могут воспринимать их только находясь под воздействием натема".

"Дживаро убеждены, что они могут хранить магические стрелы в животе и изрыгать их наружу по собственной воле. Чтобы дать новичку немного тсентсак, практикующий шаман должен изрыгнуть из себя то, что для принявшего нетема выглядит как бриллиантоподобная субстанция, в которой и находятся духи-помощники. Шаман отсекает ее часть с помощью мачете и отдает новичку, который должен проглотить эту часть. При этом получивший магическую силу испытывает боль в животе. После этого он должен оставаться в постели в течение десяти дней, регулярно принимая натема. Шаман, который дал новичку часть своей силы, периодически обдувает и растирает все его тело, вероятно, чтобы увеличить передаваемую силу..."

В конце месяца изо рта новичка неожиданно появляется первая магическая стрела, и он начинает испытывать страшное желание использовать ее по назначению. Если неофит так и сделает, он навсегда обратится в шамана-колдуна, а если пересилит себя и проглотит стрелу, — в шамана-лекаря. Как говорит пословица, коготок увяз — всей птичке пропасть, и вскоре желание убивать начинает приходить к кол-дуну с такой же регулярностью, как желание поесть. При упомянутом количестве шаманов вся жизнь взрослых дживаро превращается в сплошное тайное метание стрел колдунами в спины потенциальных жертв, "высасывание" их лекарями и метание в обратную сторону, новые броски стрел (в том числе с помощью оставленных в засаде духов-помощников) и опять борьба с эффектом бумеранга... А если учесть, что проделывать все эти операции и видеть стрелы и врага на опасном мистическом плане можно только "под натема", то все шаманы практически пребывают в постоянном наркотическом опьянении, в крайнем случае заменяя натема более "легким" табачным соком. Так что все-таки лучше, наверное, быть якутским шаманом, жить по нашу сторону Берингийского моста, вести здоровый образ жизни и только изредка опасаться астральных самострелов своих врагов.