Воители трех миров - В Фёдоров

"У хозяина Песчаной реки я прошу большой железный ящик. Я помещаю в него мое стадо и затем запираю его на ключ Как дух войдет в него? ."

"Я превращаю жилище людей в закрытый железный шар. Он не имеет ни окон, ни дверей. У него есть только маленькое дымовое отверстие сверху. Я укрепляю вокруг этого отверстия острое лезвие круглого ножа. Ни один дух не может пройти сквозь это отверстие. Они ходят вокруг, спускаются под землю, но не могут пройти в шатер, потому что он весь из железа . " "Когда я боюсь спать один, то я говорю, что я отрезал левую половину тела собаки и собрал в ладонь собачью кровь. Я сплю в этой крови. Кто теперь может увидеть, где я сплю?"

Действительно, кто?..

МУХОМОР КАК ПРОПУСК В РАИ, ИЛИ КАК КАМЛАЮТ ЭСКИМОСЫ

Уверен, что касается Берингова пролива, то большинство читателей довольно легко вспомнят и покажут на глобусе это относительно неширокое океанское "горло", разделяющее Азию и Америку. А вот при упоминании Берингийского моста многие беспомощно разведут руками. Да, его действительно нет ни на современных, ни на самых старинных географических картах, но тем не менее подобный "мост" существовал в реальности и выполнил одну из самых важных миссий на планете. Берингийским мостом ученые назвали узкую полоску суши, соединявшую в палеолите два упомянутых континента. Она ушла под воду "всего лишь" десять тысяч лет назад, при повышении уровня Мировою океана, оставив на поверхности свои возвышенности в виде островов. Но перед погружением послужила сухопутным путем для великого переселения азиатских животных и шедших за ними далеких пращуров на соседний материк. Естественно, что древние азиаты перенесли с собой на новую землю зачатки первобытной веры и память о своей прародине. А после того, как научились преодолевать морские преграды, стали робко налаживать оборванные связи. Потому-то и казались такими похожими религиозные представления и традиции на двух противоположных берегах океана. И наш рассказ о североазиатском шаманизме, а тем более о шаманизме вообще, был бы неполным, если бы мы мысленно не проследовали за нашими предками по Берингийскому мосту на противоположную сторону.

Но, уходя, давайте еще раз оглянемся на жителей самой северо-восточной оконечности Евразии. Мы уже несколько раз вскользь упоминали коряков — ближайших соседей юкагиров и чукчей, у которых тоже были в цене "превращенные" шаманы, но существовали и свои интересные религиозные особенности. Коряки остаются сегодня наиболее крупным (около семи тысяч) коренным народом Камчатки, давшим уже в советское время наименование соответствующему автономному округу. На полуострове вместе с ними живут значительно уступающие им по численности и относящиеся к этой же языковой группе ительмены, которых в старину именовали камчадалами. В более позднее время так стали называть всех коренных жителей Камчатки, смешавшихся друг с другом. Познакомившись лично еще в 1743 году с религиозными воззрениями и обрядами коряков, Линденау оставил в своем дневнике записи, представляющие для нас интерес своей оригинальностью, в частности, не встречаемыми ранее различиями между ритуальными принадлежностями шаманов и шаманок и их одновременном воздействии на больного.

"Если кто-нибудь заболеет, то посылают за шаманом или шаманкой — Amme, которые тотчас приходят к больному — шаман со своим бубном, шаманка — с колдовским камнем — Gitkamkau. Сначала я должен сообщить об этом камне и его свойствах. В месяцы Lautejel и Djonmalgan берут шаманки плоский круглый камень любой породы и весом приблизительно в полпуда и называют его до обработки — Gukgum. Прежде чем этот камень будет годен к употреблению, шаманка колдует над ним с новолунья упомянутых месяцев до конца месяца; когда он готов, а они не хотят его употреблять, то его держат в лесу под особой покрышкой. Никто, кроме шаманки, не смеет подходить к этому камню. При вылечивании больных камень прикрепляют между концами двух палок, а к ремню, которым он закреплен, подвешивают еще пучок травы — Lautejel и ставят палки в наклонном положении у изголовья больного. Когда шаманка установила неподвижно свой колдовской камень, она садится к нему лицом и колдует. Если камень в это время качнется, то это признак, что больной выздоровеет. Этот камень употребляют также для других дел, но ставится он точно таким же образом. Например, собирается кто-нибудь в дальний путь или на охоту, шаманка должна предсказать, удачно или неудачно будет путешествие или охота. Пока шаманка колдует у больного, шаман также занят своим камланием. Это продолжается до тех пор, пока больной выздоровеет или умрет".

Интересен был у коряков и обряд похорон, в котором, в отличие от чукчей, шаман играл определяющую роль. "Если кто умрет, то сперва у того места, где он лежит, прорубается в стене дыра и через нее тотчас вытаскивают покойника со всей его одеждой, луком, стрелами и всем, что он еще имел на себе или при себе в жизни. После чего пролом быстро снова заделывают, потому что они боятся, что покойник или болезнь снова могут к ним возвратиться. После этого выходят родственники и все остальные из юрты, садятся вокруг покойника, воют и плачут о нем, пока через некоторое время к этому месту не доставят кучу дров. Тогда сейчас же складывают костер и покойника переносят к нему; шаман с бубном идет впереди, все остальные следуют за ним. Затем покойника кладут на кучу дров, на спину, головой на восток, а его вещи укладывают около него. Наконец, костер поджигают со всех сторон, а шаман принимается скакать вокруг огня, ударяя в бубен, остальные же подносят сухое дерево и бросают его на покойника, другие же подталкивают палками самого покойника, чтобы он скорее сгорел, и когда все превратилось в золу, они все, стоя, глядят на небо и кричат: Kama Koelin. После этого шаман убивает любимую собаку покойного, сдирает шкуру и вешает ее на шест, воткнутый возле выгоревшего костра..."

В этом действе взгляды соплеменников умершего неслучайно устремляются вверх — из более поздних источников известно, что у коряков на небе жило Всевышнее Небесное Существо, которому приносились жертвы в виде главных ценностей — собак — и к нему же улетали души усопших, чтобы в ожидании нового возвращения повиснуть на сухожильных нитях в доме божества. Шаман в своем камлании, видимо, сопровождая души. Не исключено, что он затем каким-то образом провожал "тень умершего и его самого", которые нисходили в нижний мир. Называя его "адом", Иохельсон сообщал: "Вход в Преисподнюю стерегут собаки. Собственно Ад — это такие же деревни, как и на земле, и каждая семья имеет свой дом. Дорога в Ад начинается непосредственно над костром и останется открытой только на время перехода покойника". Антиподом Всевышнего Небесного Существа выступал злой вездесущий дух (или демон) Калау, убивающий и пожирающий людей и особенно любивший человеческую печень. Если ему удавалось перехватить жертву, адресованную Всевышнему, то любой обряд разрушался. Исходя из этого, можно предположить, что шаман должен был противопостоять Калау и как-то защищать от него жертвенных животных.

Но Иохельсон на рубеже XIX и XX веков застал уже только упадок корякского шаманизма. Как выражается М.Элиаде, "ему удалось встретить лишь двух шаманов, довольно бедных и непрестижных", и "сеансы, свидетелем которых он был, большого интереса не представляли", хотя, по рассказам, "не так давно могущественные шаманы могли соединить душу только что умершего человека с его телом и возвратить ее к жизни".

Поэтому мы снова дадим слово значительно более ''раннему" Линденау. По его утверждению, "смертельными" и не поддающимися лечению шаманов (видимо, в ту пору еще "могущественных") были только "сердечные спазмы, головные боли, колотье". Дар властителя духов у коряков передавался по наследству, но "прежде чем стать шаманом или колдуньей, человек должен сначала научиться искусству бить в волшебный бубен, упражнения их в этом происходят ночью без света и огня. Они утверждают, что тогда через вход в юрту к ним приходят маленькие человечки, среди которых находятся также духи умерших родителей. Я имел случаи видеть такого вновь формирующегося шамана как у ламутов, так и у коряков. Можно сказать одним словом, что смотреть на это страшно. Я не знаю, возможно ли притворство при выполнении столь мучительных приемов, потому что при этом человек распухает, бьет руками и ногами, закатывает глаза, изо рта брызжет кровь, а крики, при этом издаваемые, невыносимы. Будучи свидетелем такого беснования, я спрашивал, почему они так беснуются, не болит ли у них после стольких ударов тело? На это я получил ответ, что сами не знают, что бесновались, а только беседовали со своими родителями и с маленькими человечками. Пожилые шаманы утверждают, что их часто мучают дьяволы, происходит это тогда, когда они своим волшебным бубном скликают к себе дьяволов, но не оказывают им должного уважения или недостаточно усердно приносят жертвы. Другие же говорят, что дьяволы ведут между собой войну и если на войне их прогоняют, а их собственный шаман в это время их призывает, то они с досады давят его и душат. Затем дьяволы якобы покидают иногда своего шамана и переходят к другому, а бывшего своего хозяина мучают, пока не умрет; сильные шаманы насылают на людей муки..." На рисунке наружной поверхности бубна, выполненном Я.Линденау (внешне бубен похож на эвенский), вверху изображено "солнце с рогами, руками и ногами" (видимо, Всевышнее Небесное Существо), внизу — луна (наверное, символизирующая знакомое нам "солнце злых духов" или преисподнюю). Между ними летит орел (средство или способ передвижения шамана?). Вторая половинка бубна занята рисунком загарпуненного кита и тянущейся за ним байдары с китобоями, и понятно, что она относится к охотничьей магии. Из этого рисунка становится ясны главные функции его хозяина. Кстати сказать, в XVIII веке у коряков шаман не только перед каждой охотой на китов проводил специальные ритуалы на берегу, в том числе и с временным "запиранием" сильных ветров, но и лично выходил вместе с китобоями в море на байдаре, чтобы на месте подманить поближе к берегу и "заговорить" желанную и опасную "гору мяса". Хотелось бы со слов Линденау добавить еще одну особенность шаманизма коряков, которая затем ярко проявится у многих народов по другую сторону Берингийского моста: "Некоторые шаманы, наевшись мухомора — Wapach, начинают предсказывать будущее. Другие же едят его потому, что от этого пьянеют. Эти грибы собирают летом и сушат, перед едой каждый гриб свертывают, макают в жир и проглатывают целиком. Но каждый гриб полагается заесть полной ложкой порсы. Зараз можно съесть 5—7, даже 9 грибов, но непременно натощак. Наевшемуся мухоморов связывают руки и ноги, чтобы он не бесновался..." Тан-Богораз также подтверждал, что чаще и дольше всех, до конца XIX века, "из дальневосточных племен" мухоморы регулярно употребляли коряки. Наверное, потому, что севернее их владений, за границей леса, этот гриб уже не рос и для многих тундровых чукчей (тоже больших охотников до мухоморов) был дефицитом. Надо сказать, что из нескольких видов гриба с красной шляпкой в белую горошину только один является опьяняющим галлюциногеном, а все остальные — смертельным ядом. Поэтому любительский сбор мухоморов был чреват летальным исходом. И это тоже служило мощным сдерживающим фактором для желающих испытать приятные ощущения, увидеть духов мухомора и услышать их голоса. Тем не менее даже сегодня, судя по случайным публикациям в периодической печати, отдельные далекие потомки информаторов Линденау и Тан-Богораза иногда не прочь "помухоморить". Как, впрочем, и пошаманить. Но будем считать, что мы отдали им должное и обратим взор на их ближайших сожителей.