Панорама - Лилия Ассен

– Вы хотите сказать, вы стражи безопасности?

Не дав мне времени к нему прикопаться, Нико достал удостоверение:

– Так и есть, мы стражи безопасности. Вот мой бейдж, а вот бейдж моей коллеги.

Церемонию хотели провести в узком кругу, но пришли все соседи. Даже Кати ухитрилась примазаться. Она что-то обсуждала с Саломе, дочерью Виктора. Двенадцатилетняя Саломе была ростом с Кати, которой уже почти исполнилось шестнадцать. Ольга предупредила: “Не одеваться в темное”, но они обе явились в черном. Не знаю, какая из них меня больше пугала. Кати с темными волосами оттенка “холодный каштан” напоминала героиню “Дракулы”, а Саломе запросто могла бы получить роль Кэрри в одноименном фильме. Что заставило меня с ужасом вспомнить героиню картины Брайана де Пальмы? Может, бледная кожа девочки, или ее светло-золотистые волосы, или нечто совершенно ненормальное в ее взгляде? Я не понимала.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я Кати.

– Я пришла со своим приятелем, – сообщила она, показав пальцем на юного эфеба в бермудах грязно-белого цвета.

– С приятелем?

Кати знала, что я не дура, и добавила:

– Ну да, с моим возлюбленным.

Филомена подошла ко мне поздороваться. Как обычно, очень элегантная. Ухоженная до кончиков ногтей. Ее розовая юбка-карандаш безупречно сидела на бедрах, составлявших столь же безупречно прямую линию с плечами, с которых мягко спадала белая блузка с цветочной вышивкой. Ее сыну Артуру было не по себе, он сел поодаль, под каштаном. Йохан прервал беседу с Виктором, чтобы его приободрить. Он присел на корточки рядом с Артуром и дал ему конфету. Его дочка Нинон подбежала к ним: она тоже хотела конфету.

Я заметила Лу в бледно-желтом платье, она обнимала Пабло. Надир сделал вид, будто ее не заметил, но не мог сдержаться и время от времени поглядывал на нее. Она села подальше от него, так далеко, как смогла.

Когда на кладбище привезли гробы, Ольга бросилась к ним. Она хотела помочь нести гроб своей сестры, а Пабло – гроб сына. Шествие сопровождала нежная и печальная мелодия из “Лебединой песни” Шуберта, которую любила Роза. Церемонию можно было начинать. Пабло взял слово, но еле выдавил из себя несколько слов. Ольга, наоборот, с трудом сдерживала эмоции:

– Я все потеряла. Брата, сбитого мчавшейся машиной. Отца, заболевшего вскоре после этого. Мать, которая умерла от горя. У меня оставалась только Роза, моя горячо любимая сестра. Но и ее у меня тоже отняли. Вы смотрели на нее, но по-настоящему не знали. Вы видели только то, что было на поверхности, круги на воде…

Я внимательно за всеми наблюдала. Лу ни с кем не поздоровалась. Она явно была не в своей тарелке и щипала себя за руки. Филомена держалась невозмутимо, даже слишком. Я встретилась глазами с Виктором. Он тоже ощупывал взглядом собравшихся. Речь Ольги затянулась, и по мере того, как она говорила, Артур все больше дергался. Он не дружил со своим одноклассником Мило, но тот факт, что на стройке были обнаружены трупы его родителей, стал потрясением для всего района. В последние дни охрану усилили, кроме того, у ограды Пакстона теперь дежурили дополнительные силы стражей безопасности, а соседский патруль чаще объезжал территорию, несколько команд каждый день сменяли друг друга, чтобы успокоить жителей. Несмотря на это, дети, уверенные в том, что убийца бродит где-то рядом, были взбудоражены.

В тот момент, когда Ольга закончила свою надгробную речь, Артур упал в обморок. Все бросились к нему: “Дайте ему воды, отнесите его в тень”. Филомена, бешено сверкая глазами, крикнула Йохану: “Я же тебе говорила, это плохая идея – брать с собой детей, я же говорила!” Артур быстро пришел в себя. Ольга, у которой моментально сработал инстинкт медсестры, задрала ему ноги, “чтобы поднять давление”.

Виктор взял микрофон:

– Для всех желающих в моем доме через час будет накрыт стол с легкими закусками. Разве можно нам вот так разойтись прямо сейчас? Все вы, разумеется, будете желанными гостями.

Пабло ничего не сказал в ответ, только попросил, чтобы его кто-нибудь проводил до дома. Он уже достаточно на все это нагляделся.

XIV

Виктор нанял на полставки беженку с Мальдив – готовить и делать другие работы по хозяйству. В последние годы из-за подъема уровня воды в океане в Европу прибыло множество климатических переселенцев, и стало модно нанимать в прислуги бывших жителей Мальдив, тем более что это обходилось дешевле.

– Ханане просто супер. Должен отметить, она еще более незаметная, чем моя филиппинка, – сообщил Виктор.

Среди гостей неслышно скользила молодая женщина в белом фартуке с подносом в руке – мини-морковь, черный редис, дынные шарики с пряной солью, хрустящие овощные чипсы, веррины с карри, черри в карамели с кунжутом. Филомена поблагодарила ее, сложив руки, как для молитвы:

– Выглядит божественно, спасибо, Ханане.

Виктор открыл бутылку шампанского. Он налил гостям: Филомене, Йохану, Лу, Надиру, Ольге, Нико и мне. Неразлучные Саломе и Кати смотрели видео на стеклодисплее. К моему удивлению, все согласились снять обувь. Надир потопал босыми ногами по полу.

– Это так приятно – ходить голыми ступнями по охлаждаемой плитке. По крайней мере, здесь не так страдаешь от жары.

– Ты еще не все видел.

Виктор нажал на потайную кнопку под кухонной столешницей. Раздвижная крыша сложилась внутрь, перегородки, в том числе стеклодисплей, ушли в пол, и четыре наружные стены дома-куба раскрылись, как лепестки цветка.

– Или как быть одновременно внутри и снаружи! – рассмеялся он.

Он снова нажал кнопку, и под зачарованными взглядами гостей куб принял прежнюю форму.

– После этой блистательной демонстрации я, пожалуй, пойду.

Лу до сих пор не проронила ни слова за весь вечер. Я пошла ее проводить.

– Как дела после переезда, все хорошо?

– Да, я довольна, что уехала из Пакстона. Этот прием – мрак какой-то. Не знаю, как мне взбрело в голову сюда притащиться.

– А Надир? Думаю, расстаться с ним было непросто.

– Наоборот, очень легко. Извините, мне и правда пора…

Виктор предложил всем повернуться лицом к западному фасаду дома и полюбоваться закатом. Артур пожаловался отцу, что с того момента, как он упал, у него болит рука: “Тянет”. Ольга помогла ему снять рубашку:

– Обычная ссадина. Погоди, я сейчас с ней разберусь.

Она опустилась на колени, выдвинула ящик, последний на кухонном островке, в самом низу. Достала оттуда дезинфицирующую жидкость, обработала ранку и наложила повязку:

– Ну вот, мой дорогой, теперь тебе не будет больно.

Когда мы уходили, я спросила Нико, какие у него ощущения. Мне хотелось знать, что он думает о той сцене, свидетелями которой мы стали.