Стихотворения Часть 2 - Наталья Патрацкая

Любовь или ненависть, даже заочно,

Находят флюидами слов или мыслей,

А взгляд – это выстрел на чувства сверхточный,

Флюидный мужчина, он весь точно в мыле,

Пройдет все преграды и встретит, коль надо,

Обнимет, обманет, приманит, заманит,

Потом он пошлет вас куда-нибудь на фиг.

Флюидный мужчина – он тот, кого мало.

Журчит вода. Аквариум мерцает.

В нем черепашки. Замок. Камни. Блеск.

Растенья в нем изображают цаплю,

И постоянно водный слышен всплеск.

Все так красиво, солнечно под лампой,

И пузырьки жемчужные бегут,

Качаются листки печально, плавно,

А камушки цветные – дома пруд.

А черепашки, как домохозяйки,

Их замок очень древний бастион.

Две черепашки, драки, если зябко,

И все же это пара. Шустрый – он.

Берут свой корм, он в лапках и кусают.

Потом плывут спокойно, налегке,

Их панцирь, словно дом, а может сани,

Малюток не увидишь ты в реке.

Аквариум. Все в нем предельно просто.

Стекло, вода, растенья и насос,

И галька там лежит, и камни с просо.

Плывут к насосу молча,

а он: SOS!

Десять месяцев любви, но без любви,

Десять месяцев копилось вожделенье.

Ситуация: не хочешь, не люби?

Возникала и взаимность и плененье.

Привыканье, восхищенье, первый пыл,

И касанья; поцелуи длились сочно.

Он один! Он Мир! Он солнце! Он и быль!

Но не знала она радости от ночки.

И сомненья, и волненья, и мираж.

Это было, как строительство фонтана.

Вот проект его, вот смета, входят в раж,

Материал, системы, трубы, мрамор.

Десять месяцев копился нервный пыл.

Поднялось давленье и внутри фонтана.

Он любил ее! Он был ее! Он был!

Ох, как людно, у фонтана что-то стало!

Был избыток молодой лихой любви,

Много импульсов работало в их теле,

А потом уехал он, и не зови.

Ставим точку на строительстве и деле.

2002

На берегу, покрытым смогом,

Я вижу древности черты,

Вот частокол, который смог бы,

Огородить от горя рты.

А там повыше колокольня,

Домов, размытые следы,

Их можно обойти окольно,

А вот лежат холсты, холсты.

Их отбелили, просто солнцем,

Но юбки женщин все мокры,

Они мочили их у донца,

И вот в руках у них багры.

Мужчины, сети, дети, бредни,

На них холстина, вид рубах,

И лапти среди них не редки,

Вот кто-то

в колокол вдруг: Бах.

Собака бродит в подворотне,

И на заваленках платки,

Старушки в них, платки не портят,

А сапоги еще редки.

Ночь бесцветна,

нет цветов,

Есть темней, светлее,

Тени вьются

от цветов.

Месяц чуть светлеет.

Стук, да стук,

да шорох шин,

Стук дверей в подъезде,

Сколько б не было вершин,

Жизнь, как на разъезде.

Ночью слышно

далеко:

Всхлипы, вскрики, поезд.

Всем живется

нелегко.

Ночью спит лишь совесть.

Ночь бесцветна,

нет цветов,

Есть темней, светлее,

Тени вьются

от цветов,

Месяц чуть светлеет,

Вздохну в безвоздушном пространстве,

Где форточки нет ни одной,

И выйду из грусти и транса,

Что встали меж жизнью и мной.

Тоска заболоченной гари,

Плывет над моей головой.

Как выдержат это все твари,

Не их ли послышался вой?

Мы где это так наследили,

Что грустно от гари земле?

Горят в тех болотах утили,

В кромешной

замученной мгле.

Я выскажусь рано иль поздно,

Я прозу в стихах погашу,

А это все засухи козни.

Любовь, я тебя подожду!

Вздохну в безвоздушном пространстве,

Войду, словно в воду, в леса,

Пусть едет замученный транспорт,

Пойду по тропинке… Кто за?

Я хочу вишневую дорожку,

Проложить от солнца до двери,

Солнце пробежит по ней немножко,

А потом рукой его бери.

Я хочу тебя увидеть рядом,

Проложив заветную мечту,

В мысли у тебя вонзиться ядом,

А потом в глазах твоих прочту:

Ты идешь ко мне не той дорожкой,

Кто-то уцепился за тебя,

Кто это, та маленькая крошка,

Что идет листочки теребя?

Дочь могла бы быть такого роста,

Но ты долго яловым гулял,

С женщиной ведешь себя ты просто,

Видно, что ее уж забавлял.

Проложу вишневую дорожку,

Вопреки всем женщинам земли,

Подожду тебя еще немножко,

Средь поэтов солнечной семьи.

Сияет белый воротник,

Он с небольшой каймой,

Как белый к алому привык!

Сказал, что стиль сей мой.

Глаза, с прозрачной бирюзой,

Судьбой отмеченной,

А брови: молния с грозой,

Характер – женщины.

Еще что? Губ простой излом,

Грустнее некуда,

Они встречаются со злом,

А молвить некому.

И нос, как нос, слегка похож,

Ноздря с ноздрей идет,

Он рисовал не первый год,

Как будто мазал йод.

А волос, волос! Как кошма!

Как будто бы парик.

Художник Бог, художник Маг,

Хотя давно старик.

16.07.02

Каскад, великолепного фонтана,

Сползает очень медленно с горы,

Он бережет влюбленных многих тайны,

Он бережет их нежные миры;

Когда вокруг него мелькают листья,

Когда зеленый соболь у цветов,

Когда идем с тобой мы, песне литься,

Под солнцем, иль прикрытием зонтов;

Когда меня, интересуешь, очень,

Ты у фонтана в блеске шумных струй,

Когда ты прячешь чувственные очи,

Когда уходишь, – это сердца трюк.

Красивый вид, простор и рядом город,

Красивейший обзор домов, дорог,

Сквозь блески струй

мне город больше дорог,

Фонтан сверкает, будто серпа рог.

Уют, уют прекрасного пейзажа,

Вокруг снуют, играют, воду льют,

Но нам с тобой фонтан не меньше важен,

Он в нашем сердце праздничный уют.

Снега сошли, остался иней,

И ветер дует суховей,

И чистота прозрачных линий,

Как бы черты изящных фей.

Такое утро меркантильно,

И чистота на всех буграх,

И небеса почти стерильны,

И каждый солнцу утром рад.

И чистота в моем сердечке,

Гуляет ветер в пустоте,

Я словно дикая овечка

Мужчин забыла. Что же те.

Они исчезли за долами,

Они ушли, и кто куда,

Я не окликну их словами,

Для всех останусь: просто, Та.

В такое утро запоздало,

Пишу я строчку за строкой,

Стою у двери и устало,

Несутся буквы все рекой.

Он не спешит. И дверь закрыта.

Премудрый ключ и мудрый код.

Опять у старого корыта

Чужой забытый бродит кот.

Апрельский снег застыл искристо,

И равномерной пеленой,

Покрыл природу, стало чисто,

И холод утром, словно зной.

И щеки вновь алеют ало,

И ветер острый, как массаж.

Нам от вселенной перепало:

Нам снежный выслан саквояж.

Привет и Ты! Ты на машине?

А я быстрей тебя пришла,

Я шла по снегу, по вершине

Земного шара.

Нет числа

в красотах снежного обмана,

Что так таят твои глаза,

Опять с тобою мы в дурмане

Снегов и холода. Леса…

Они белеют хладнокровно,

И ты холодный, как они.

Ты очень снежный, дышишь ровно.

Глаза смеются: снег, огни.

Как пусто, светло и безоблачно мило,

Но жутко бывает порой на душе,

С какой-то волшебной, неистовой силой

Тебя рассердила, ты взорван уже,

Но ты хладнокровно молчал, замечая,

Совсем уж иные печали судьбы,

Ты весь очень мирный и просто не чаял,

Когда же сойду я с военной тропы.

И я замолчала и канула в лету,

Исчезла, замолкла, забыла любя.

Меня ты нашел, и я вновь к тебе еду,

Ты ждешь молчаливо, листы теребя.

Какая – то верность в тебе неземная:

Ты любишь другую и любишь меня,

И годы меж нами, невольно сминая,

Одну на другую не будешь менять.

Но будешь молчать, отвечать односложно,

Меня ты вернешь даже с края земли,

И будешь любить лишь в мечтах, осторожно,

И тем, подкрепляя устои семьи.

2002

Я цепляюсь за жизнь,

А она от меня убегает,

Мне так хочется жить,

Но в сосудах от бед много гари.

Догоняют года,