Крестоносец (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

Интересно, может, и летать получится, как у булгаковской Маргариты? Я подпрыгнул, вместе со мной подпрыгнули и два бугорка на груди, но взлететь не удалось. И даже мысленный приказ не подействовал. Ну да бог с ними, с полётами, и без них крутизна неимоверная.

Ещё минут пять я приходил в себя, всё ещё не в силах поверить, что задуманное удалось сделать. Причём я использовал от силы треть из того, что было в баночке. Значит, хватит ещё на пару раз точно. Причём можно же не только в Беатрис обращаться, а в кого угодно. Хоть в короля Людовика. А что, забавно было бы въехать в Париж, когда настоящий король на пути в Святую землю, в его мантии, или что там носит Людовик VII. Правда, тут есть нюансы типа что и лошадь должна соответствовать, и одежда с богатыми, думаю, украшениями, и свита. Так что на короля замахиваться, пожалуй, рановато, а вот кто-нибудь попроще, типа графа Оверни, может получиться. Тем более что я его видел, как себя в зеркале, помню, где какая родинка, какой цвет глаз и волос.

Так, ладно, что-то я замечтался, а маньяк, возможно, уже ищет себе очередную жертву. Хотя с чего я вообще решил, что именно сегодня он выйдет на охоту? Что у него, полсотни знакомых ведьм, которых нужно регулярно обеспечивать вытопленным жиром девственниц?

Свою одежду, пояс с мечом, баночку с зельем и не пригодившееся платье я спрятал в зарослях какого-то кустарника. Кошель, немного подумав, прикопал в ямку, вырытую при помощи ножа. Вытерев о траву лезвие, сунул его обратно в ножны, а их кожаным ремнём, на котором он свешивался раньше с широкого пояса, крепко примотал к правому бедру. Быстро выхватить не получится, ну а куда ещё его девать?

Так, ну что, отправляемся на смертельную для жизни прогулку? Шанс, что мне повезёт, на мой взгляд, был равен одному проценту из ста. Я реалист, на вещи привык смотреть трезво, и отнюдь не был уверен в том, что именно в эту ночь преступник выйдет на охоту. И даже если выйдет, что мы с ним пересечёмся. Но во всяком случае проверю, как работает зелье. А то, может, на мой мозг подействовали какие-то испарения от мази, и это только мне мнится, что я выгляжу как девушка, а на самом деле я выгляжу как парень, напяливший на себя платье с юбками. Хотя, может, в потёмках и маньяк разберётся не сразу, кто это перед ним в платье.

Чтобы выйти в город, нужно было пройти через ворота, освещаемые двумя большими масляными светильниками под навесами-зонтиками от дождя. Слева и справа от ворот тянулся двухметровый забор из отёсанных брёвен, но не по всему периметру постоялого двора. Так что был вариант ломиться через растущие на заднике колючие заросли, где я переодевался и превращался, но он меня совершенно не прельщал. Не только кожу обдеру, а ещё и платье порву, Лаура мне этого в жизнь не простит. Может, и простит, но не меньше, чем за лишний десяток денье, а то и больше попросит.

Спрятав голову поглубже в чепчик, я двинулся к воротам, которые были закрыты изнутри на засов, но никем не охранялись. Чтобы вызвать кого-то из трактира, нужно было звонить в небольшой колокол, который висел с той стороны ворот. Думаю, постояльцам этот перезвон в ночное время суток вряд ли нравится. Опять же, мальчишки могут хулиганить, ударить в колокол и убежать. Это как в моём будущем, только подобное шпана проворачивала с электрическим дверным звонком.

Мне же предстояло незаметно подкрасться к воротам, отодвинуть засов, выйти и аккуратно прикрыть за собой ворота. Вот только незаметно выйти не удалось. Едва я протянул руку к засову, как позади послышалось:

— Эй, малышка! И куда это ты собралась на ночь глядя?

Обернувшись, я увидел «Портоса», который прямо с крыльца справлял малую нужду. Причём совершенно не стесняясь того, что кто-то может его за этим занятием увидеть. Тем более при мне, хм, юным, так сказать, созданием противоположного пола. Он же назвал меня малышкой, да ещё в женском роде обратился, выходит, я и впрямь выгляжу как девушка? Или пока он судит лишь по платью?

— А вам, сударь, какое дело?

Ого, а голос-то у меня точь-в-точь как у Беатрис. Надеюсь, это-то уж мне не мнится?

— Не хочешь покувыркаться? — осклабился толстяк. — Смотри, какое у меня достоинство!

Тьфу, блин, извращенец. Я гордо вскинул подбородок, взялся руками за засов и не без труда сдвинул его в сторону. Хм, а силёнок-то в этом образе поубавилось, наверное, их стало соразмерно телу, в котором я сейчас находился. Вот так какой-нибудь озабоченный типа этого пристанет, и даже в пятак не двинешь толком. Правда, под платьем нож в ножнах, в крайнем случае можно и его пустить в ход. В том числе и против маньяка, если наши с ним дорожки всё-таки пересекутся.

Хорошо хоть петли ворот были нормально смазаны, заскрипели едва-едва. Закрыв за собой створку, я вытер рукавом платья покрывшийся испариной лоб и огляделся. С одной стороны широкая дорога, ведущая в город мимо постоялого дора, с другой — сам Бурж, и тянувшиеся к стоявшему на холме бывшему графскому замку улочки немного под наклоном. Вот туда-то мы и направимся. Ну а где ещё бродить в поисках маньяка, как не по тёмным и местами узким, как в Клермоне, улицам?!

Да, в это время все порядочные горожане уже видели седьмой сон. Ложиться в средневековье, как я убедился на собственном опыте, было принято рано, и вставали тоже, как говорится, с петухами. Незачем тратить попусту свечи и прочие светильники, когда можно это время провести в объятиях Морфея. И только нехорошие личности типа этого Мясника, как я его про себя окрестил, шляются по ночам в поисках очередной жертвы. Ну или сыщики, которые в данный момент эту самую жертву из себя усиленно изображают.

Я нащупал под платьем ножны. Нож на месте, его наличие меня немного успокоило. В случае чего выхватить его — дело пары секунд. Или и того меньше. Успокаивая себя такого рода мыслями, я двигался по одной из улиц Буржа, замечая за собой, что и походка моя изменилась, нога идёт если и не от бедра, то ляжки уж точно при ходьбе трутся друг о друга. И что самое гадкое, то ли благодаря этому движению, то ли хрен знает почему ещё, но я начинал чувствовать подозрительное возбуждение там, где у меня раньше находилось моё мужское достоинство. Такое ощущение, что ТАМ даже слегка увлажнилось. Блин, вот только этого не хватало!

А на улочке-то темень непроглядная. Редкие светильники попадаются примерно через сто, а то и двести шагов. Оно и понятно, кто ж в здравом уме будет бродить ночью по городу? Это вам не ночная Москва или Питер 21 века, тут нормальные люди в такое время из дому носа не кажут.

Я вдруг увидел появившееся из-за угла пятно света, которое по мере приближения становилось всё ярче. Кого это ещё несёт? Уж Мясник точно не станет разгуливать ночью с факелом, тем более если он оборотень. В оборотня я, конечно, не верил, но в любом случае свет и зло, по-моему — вещи на уровне подсознания взаимоисключающие.

На всякий случай всё же лучше не показываться, мало ли… Я вжался в небольшое углубление в стене, кажется, это была арка-калитка, за которой, судя по видимым в лунном свете верхушкам деревьев, располагался небольшой сад.

Я стоял, прижимаясь к этой самой калитке, одновременно досадуя про себя на белый цвет передника. Надо было Лауре сказать, чтобы тёмный принесла. Хотя, если честно, я вообще передник не просил, это была её инициатива. Видите ли, не принято у современных девушек и женщин появляться в обществе без этого элемента одежды.

Как бы там ни было, мне повезло, двое вооружённых прошли мимо, не заметив меня. Наверное, ночной дозор, как на картине какого-то фламандского художника, кажется Рембрандта, а не тот, который фигурирует в книге Лукьяненко[1].

Ну всё, можно идти дальше. Я сделал шаг вперёд, но в то же самое мгновение услышал позади себя лёгкий скрип. Стал оборачиваться, но не успел посмотреть опасности в глаза. Чья-то сильная рука обхватила меня за шею и поволокла спиной вперёд, туда, в открывшееся за калиткой пространство. А ладонь второй руки в этот момент зажимала мой рот. Да и нос заодно, так что мне не то что позвать на помощь не было никакой возможности, но и дышать становилось затруднительно. Да ещё к тому же ладонь пахла чем-то непонятным, но точно противным.