Когда нет выбора (СИ) - Ольга Гусейнова

Я злобно уставилась на него, но в этот момент увидела, как этот любопытный илишту постукивает ручкой лазерного меча по ладони и очень многозначительно смотрит на меня. Вот зараза, не отстает, давит, и обращение ко мне — не эс, не по имени, а тсарек…

— Несколько недель назад погиб мой отец, я чувствовал его смерть и это спровоцировало начало трансформации. Зато теперь я взрослый и половозрелый, и не страдаю от последствий неустойчивого гормонального фона, и не совершаю глупых необдуманных поступков… — произнесла с намеком, что как раз именно он сейчас ведет себя неразумно.

— Даже так, тсарек? — врач хмыкнул и сказал, лениво цедя слова. — Это всеобщее заблуждение, юноша, что спокойный гормональный фон позволяет избежать глупостей. Разумность поведения зависит от другого…

Он неожиданно заткнулся и уставился на меня. Тоже уставилась ему в глаза, почувствовав, как его эмоции буквально забурлили. Потом врач очень осторожно, вкрадчиво спросил:

— В каком смысле — почувствовал смерть отца? Слышал, что ваша раса воспринимает и может управлять энергией или ее вибрациями или импульсами… Ну, как-то так… Это правда?

Я молчала, холодея внутри и судорожно придумывая приемлемый ответ. Джама прищурился и, вцепившись в ручку неактивированного меча, спросил опять:

— Так это правда? Ты можешь воспринимать чужие чувства?

Сглотнула, смачивая горло и мысленно пиная себя за глупость. Развыступалась про сообразительность, а сейчас… дура!

— Правда, эсар, но у каждого из нас разные способности и уровень их реализации. У меня — слишком низкий и настроен только на близких. А таковых у меня больше не осталось.

Нут Джама посверлил меня подозрительным взглядом, но, не заметив с моей стороны никаких сомнительных телодвижений или эмоций (еще бы — откуда им взяться, если у меня кожа на лице настолько загрубела, что мимики практически не заметно), потерял ко мне интерес.

— Очень жаль, очень жаль! Может, у тебя есть какие-то жалобы или недомогания? Я бы мог провести…

— Нет! — тут же резко и жестко ответила, вспомнив о еще одном желавшем изучать физиологию тсареков. — Со мной все хорошо. Вполне здоров. И трансформация — явное тому подтверждение. Эсар, я закончил, аппарат работает. Я могу идти?

Джама кивнул, провожая меня задумчивым взглядом, а я с облегчением почувствовала, что интерес с его стороны пропал, лишь любопытство чуточку тлело в глубине души, но это уже не так страшно. И поспешила уйти в свою каюту; усталость навалилась тяжелой плитой, и единственным желанием было принять душ и забыться сном.

Дверь закрылась с легким шуршанием пневматики, и я сразу прошла в санблок. С самого начала моего здесь обустройства, мучимая страхом, что раскроют, раздевалась полностью только там — правда, предварительно все облазила, но средств слежения не обнаружила. Только в душевой позволила себе полностью обнажиться, растереть грудь, которая уже побаливала от постоянного сдавливания, с наслаждением почесалась, ведь зудело все тело немилосердно. Оглядев себя, заметила, что кое-где начала отслаиваться прежняя кожа, а под ней проглядывала пока еще бело-розовая тонкая молодая кожица. Недели через две старый ороговевший слой полностью сойдет и останусь я без прикрытия. И вот что делать тогда?

Надо бы прояснить у Фисника, что будет после спасательной операции. Куда направимся в первую очередь, и будут ли где-нибудь остановки?

Глава 11

— Эс Фисник, а потом мы куда полетим? — лежа под огромным автоматом, отвечавшим за погрузку в грузовом секторе, пыталась определить, правильно или нет соединила разъемы, и осторожно поинтересовалась у наставника, вспомнив о насущных проблемах.

— Домой! Куда ж еще?! — прозвучал лаконичный ответ.

Краем глаза, пока ковырялась в днище автомата, заметила, как Фисник передвигается по периметру, проверяя настройки.

— А до вашей планеты далеко? И как она называется?

Раздался веселый смех наставника, а потом снова его голос:

— Вообще, когда начался исход с Харта, илишту долго искали себе мир. И нашли, конечно, но в другой галактике бескрайней Вселенной… Наверное, наши предки так устали от поисков, что когда обнаружили пригодную для жизни планету, так и назвали — Илишту. Самое смешное, что звезду тоже недолго думая нарекли Илишван. От твоей галактики Такран, конечно, слишком далеко, но, в принципе, если захотеть…

Я тут же перебила Фисника, чтобы отвлечь его от расспросов обо мне:

— Тогда я ничего не понимаю, эс Лека. Если ваши корабли бороздят просторы космоса на такие невероятные расстояния, почему вас редко встречают? Ведь все равно ваши пути от Илишту до Харта пролегают через заселенные многими расами миры?

— Нашим военным кораблям смысла нет заходить на мелкие станции или планетки, — после недолгого молчания ответил Фисник. — Есть несколько крупных миров, с которыми мы плотно контактируем и торгуем, остальные нас не интересуют. Мы — очень старая раса, но малочисленная. Благодаря высокоразвитой технической и военной составляющим нас стараются не задевать и не вторгаться в сферу наших интересов. Хотя всякое бывает, но мы всегда готовы дать отпор… любому. В этом секторе разумных цивилизованных планет практически уже нет, имею в виду гуманоидные расы… Здесь пограничные территории с магранами, еще через пару дней пути и солты начнут попадаться. Эсар Тарий уже ввел третий код опасности. А скоро, я уверен, и до пятого дойдем. Пару тысяч лет назад Харт был пограничной планетой и у нас постоянно случались конфликты с соседями, а потом… все изменилось. Только мы остались прежними.

Последние слова он произнес с горечью. А я задала еще один интересующий меня вопрос:

— А по пути на Илишту мы будем заходить куда-нибудь еще? Хотя бы туда, где вы часто бываете?

Фисник помолчал минуту, заставив меня занервничать, потом присел и наклонился, заглядывая под днище, чтобы увидеть мое лицо. Мгновение смотрел на меня и с легким смешком ответил:

— Что, уже думаешь, как от нас сбежать?

Я замотала головой, ударилась о металлический выступ и, зашипев от боли, мысленно обругала того, кто придумал эту установку и засунул все разъемы под днище. Этого бы умника сюда и пусть сам все соединяет и настраивает. Потом, растирая шишку на лбу, громко ответила:

— Нет, мне у вас неплохо живется, не тороплюсь менять хозяев. Просто я в жизни мало что видел, хочу повидать побольше миров, узнать много интересного, встретить разные расы и, вообще, любопытно все окружающее.

Фисник улыбнулся, продемонстрировав клыкастую, но приятную и добрую улыбку, затем встал и отошел чуть в сторону. Послышалась возня, и я поняла, что наставник вновь принялся за работу. А его эмоциональный фон порадовал удовлетворением и внутренним спокойствием. Поймав его хорошее настроение, снова решилась на вопрос: