Зачет по любви - Анастасия Градцева

сильные плечи, прослеживая пальцами контур татуировок, можно сцеловывать с губ потяжелевшее дыхание и тесно прижиматься, с восторгом чувствуя, как под тонкими домашними штанами твердеет и наливается силой член.

Остаток вечера мы провели в кровати: трахались, ели пиццу, смотрели какое-то шоу на английском (мне не хватало знания языка, чтобы понимать все шутки, но я старалась этого не показывать), а потом я как-то незаметно уснула на плече у Макса. Проснулась от того, что он осторожно укладывал меня на подушку и укрывал одеялом, и снова вырубилась, чувствуя себя такой ценной и любимой, как никогда раньше. В груди было тепло и мягко, словно Макс и там укрыл меня пушистым пледом. И спала я в этой большой незнакомой кровати на удивление крепко и сладко, как в детстве, когда никаких забот и никакого горя – только спокойная радость жизни и счастливое ожидание нового дня.

Глава 12. Скучно не будет

Потяжелевшая, но все еще красивая своей дерзкой красотой Катя решительно прошла к двери кабинета, выпятив вперед округлившийся живот, и закрылась на замок. А потом повернулась ко мне и, заговорщицки понизив голос, спросила:

– Ну и как оно? Колись.

Катю можно было понять, ее только вчера выписали из больницы, где она долгих две недели лежала на сохранении, и теперь ее душа жаждала подробностей.

Вот только, что ей ответить, я не знала.

Наверное, надо было рассказать, что на студии почти сразу узнали про наш роман: сплетни тут разлетались со скоростью света. С расспросами никто не лез – побаивались, зато все громко шептались по углам при виде меня, а Карина едва в лицо мне не плевала. В спину-то плевала по-любому. Но потом Макс просто позвал меня на позднее совещание с авторами и попросил подождать его тут, чтобы вместе домой поехать. И все эти два часа я продремала на его плече, укрытая его же курткой, пока Макс объяснял сценаристам, что они слили финал последних двух серий. А потом он разбудил меня поцелуем и повез домой. Больше на меня косо никто не смотрел, все просто приняли тот факт, что мы вместе. И что это серьезно, если Макс готов при всех демонстрировать свое ко мне отношение.

А еще он защищал меня. Наверное, стоило рассказать Кате, как отвратительно из-за какого-то пустяка орала на меня известная актриса (та еще истеричка) и как я жутко ревела в кабинете от пережитого унижения, а Макс просто пришел и молча обнял меня. Вытер слезы, налил кофе, поцеловал и рассмешил. А потом через несколько дней я узнала, что с той актрисой не продлили контракт и ее персонажа убрали из сценария второго сезона.

Хотя нет, это все про работу получается, а Катя же, наверное, про нашу обычную жизнь хочет узнать. Тогда надо рассказать ей о том, как Макс попросил меня пожарить ему картошку, а потом долго ковырялся в тарелке с наполовину сырыми, наполовину сгоревшими ломтиками и недоуменно спросил: «Ты не умеешь готовить? Разве можно не уметь готовить?». В тот день мы впервые поругались, я ушла спать на диван в гостиную, а ночью он пришел, сгреб меня в охапку и унес в нашу кровать мириться.

Еще можно рассказать про то, как перед приходом клининговой службы я весь вечер драила дом, как ненормальная, чтобы они не посчитали меня неряхой, а Макс пришел с работы и офигел, а потом долго пытался убедить меня, что я занимаюсь ерундой.

Хотя нет, это все какое-то слишком личное получается. Этим я не готова делиться ни с кем.

– Да все у нас хорошо, – пожала плечами я и беспечно улыбнулась Кате. – Ходим на работу, живем, привыкаем друг к другу. Воспитываем крысу.

– Крысу?!

– Ага. Представь: мы в прошлую среду пришли с работы, а в дорогущем кожаном кресле огромная дыра. Обивка вокруг клочьями, а внутри сухарики утрамбованы. Это Элька сделала себе нычку, пока нас не было дома. Научилась открывать клетку, мелкая скотина! Макс так орал, так орал.

– Могу себе представить, – вздрогнула Катя.

– Слушай дальше! А перед сном, пока я мыла клетку и выпустила Эльку побегать, он случайно наступил на нее и отдавил ей лапку. И вот она так жалобно плакала, что Макс перепугался, тут же вызвал на дом какую-то ветеринарную службу, они приехали, нашей крысе рентген сделали и прописали покой и витамины. И вот Макс, представь себе, лично давал Эльке эти витамины и кормил ее с ложки детским фруктовым пюре. А она громко жаловалась и ходила с подогнутой лапкой. И вот Макс через пару дней подходит к ее клетке, а Эля резко поджимает лапку, причём не ту! Макс с серьезным лицом говорит ей: «Лапу не ту показываешь». И эта хитрая морда молниеносно меняет лапу и продолжает хромать. Мы так ржали, ты представить себе не можешь!

– Не могу, – честно призналась Катя. – Ты, прости меня, я очень за вас рада, но не могу представить, как вы живете вместе. Макс же ни с кем и никогда! Он даже ночевать к себе баб не водил! Лика, почему вдруг ты? Ты не беременна от него, случайно?

– Нет, – возмущенно возразила я. – Мы предохраняемся!

– А с сыном он тебя уже познакомил?

– Я сама с ним познакомилась, – неохотно ответила я, не желая вдаваться в подробности. Судя по тому, что Макс хмурился и замолкал во время моих расспросов об Илье, с сыном он так и не помирился. И я чувствовала себя от этого ужасно.

– А про жену свою Макс тебе рассказывал? – осторожно и с явным сочувствием спросила Катя. – Ну что любил ее и что она умерла.

– Да, я все про нее знаю. Но это же давно было, – принужденно улыбнулась я. – Разве это важно сейчас?

Сука, Катя со своим любопытством раз за разом попадала в мои болевые точки, и я уже пожалела, что мы начали этот разговор.

– А какие у вас планы? – не успокаивалась она. – Ну на дальнейшую жизнь?

– Никаких планов, – с фальшивой веселостью объявила я. – Просто жить и радоваться! Ладно, Кать, ты прости, мне бежать надо. Я к Максу обещала зайти – договор показать.

И, схватив со стола какие-то бумажки, я торопливо выскочила за дверь. И кстати, хоть и не по работе, но поговорить мне с Максом действительно было надо.

– Привет господину продюсеру! – Я бесцеремонно заглянула к нему в кабинет.

– Привет, – Макс отвлёкся от распечатанного сценария и улыбнулся. Тепло, интимно, по-особому. Как улыбался только мне. – Ты