38 1/2: 1 муж и 2 любовника - Ксения Каспер

– Знаешь, я сейчас работаю адвокатом, могу оказать тебе консультацию при разводе. Просто сообщи, когда до этого дойдет, – говорит Берни деловым тоном.

Зуза замолкает. Похоже, такого варианта развития событий она не предусмотрела. Берни рассказывает, что приняла присягу, ее внесли в список адвокатов суда и она уже работает. Утром дома, а после обеда – в конторе. Говорит, что ей очень нравится. Я сообщаю, что скоро тоже начну работать, и получаю бурю оваций. Мир работающих матерей и жен радостно приветствует меня.

Как только Зуза и Берни ушли, я хватаю свой мобильный. Дэвид еще не знает о переменах в моей жизни, и мне интересно, как он отреагирует. Только голосовая почта. Жаль… Я оставляю ему сообщение и иду к стиральной машине, из которой до сих пор не вынула белье. Только в пятницу днем Дэвид мне перезванивает. Когда я, задыхаясь о i восторга, рассказываю о последних событиях, он как-то странно молчит.

– Я рад за тебя, но вопрос остается открытым: где в твоей жизни место для меня? Ты думала о нашем последнем разговоре? Потому что я это хочу от тебя услышать!

А теперь замолкаю я. На такое я не рассчитывала.

– Нет, я об этом не подумала. У меня просто не было времени, и я не могу принимать такие решения с бухты-барахты. Нам нужно еще раз поговорить!

– К твоим услугам! – отвечает он сухо.

Да, в этом-то и проблема. Сегодня мы встречаемся с девчонками, на выходные запланировано благоустройство чердака: уборка, покраска…

– Не знаю, получится ли на следующей неделе. У меня назначено несколько встреч. Созвонимся, – говорит он сердито.

Дэвид определенно обиделся. Сначала я скрываю от него, что замужем, потом он неделями не может со мной увидеться, а теперь я вообще занята другими вещами. Неужели он может серьезно предполагать, что я вот так запросто оставлю семью и начну с ним все заново? Или в двадцать шесть лет думают именно так? Мне не удается довести эту мысль до конца, потому что звонит Зуза. Хочет забрать меня, чтобы вместе поехать в Кёльн.

В семь часов ее машина, скрипя колесами, заворачивает за угол. Я посылаю на прощание Клаусу с Лизой воздушный поцелуй и укатываю. Но не успеваю я приземлиться на кожаное сиденье, как Зуза выкладывает:

– Я тут кое о чем подумала… Что этот Мартин вообще себе позволяет? – вскипает она, и, честно говоря, меня это даже радует. Потому что такой я ее знаю. Потому что нытье вроде «Может, он еще вернется» или «Что же я буду без него делать?» было так непохоже на мою сестру. Я не успеваю и слова вставить, она все говорит:

– Вчера мы с детьми поехали в ресторан. Мартин опять плелся на машине, как улитка, найти место парковки – вселенская проблема, и когда он наконец-то его нашел, то там бы целый грузовик поместился, а его драндулет, видите ли, не влезает. Но это еще полбеды. Недавно мы заказали новую машину, «туарег». Он намного больше, чем БМВ Мартина. Мне интересно, как его-то он будет парковать. – Она, не останавливаясь, продолжает: – До ресторана нужно было еще несколько метров пройти пешком. Мы с детьми не спеша пошли, и кто, ты думаешь, отстал? Мартин! Его скоро улитки начнут обгонять, попомни мои слова.

– Зуза, ты несправедлива! Мартин хорошо водит машину и умело паркуется. Ты просто к нему придираешься, – перебиваю я.

– Мало того, он отрастил себе брюшко, седеет, даже на груди волосы уже седые, и я спрашиваю себя, когда придет очередь всего остального. Господи, Андреа, он и правда стареет!

Я смеюсь, потому что никогда не видела мужчину с поседевшими волосами на лобке, и, когда представляю себе эту картину, мне становится весело. Зузу уже не остановишь.

– Не понимаю, из-за чего я вообще ударилась в панику? Почему так боялась, что он может меня бросить? Я забочусь о доме и о детях. А Мартин постоянно занят то работой, то многочисленными хобби. Он, например, так и не знает, когда у Йонаса тренировка по хоккею, а у Виктории урок верховой езды. И если задуматься, то он должен быть рад, что женат на такой женщине, как я. Ну а если не рад, то до свидания. Значит, он меня просто недостоин.

– То, о чем я тебе говорила, дорогая! Но ты говоришь о нем хуже, чем он есть. Последнее время он старался, был рядом и помогал тебе. А то, что он ненароком гульнул с этой Дорис, ты должна ему простить. Согласна с тобой: всякие контакты с этой женщиной должны быть прекращены! Но тогда нужно прекратить его ругать. Мне кажется, что, скорее, ты не очень уверена в своих чувствах к нему.

Зуза некоторое время смотрит на меня, глубоко вздыхает и ничего не говорит.

– Ты, наверное, права. У меня довольно многое пошло кувырком. Может быть, мне нужно побыть одной. Провести неделю без мужа и детей, расслабиться, подумать обо всем, что произошло в последнее время.

Не могу с ней не согласиться. Сбежать от всей этой суеты… Мне бы тоже этого хотелось!

– Что скажешь, если мы на неделю куда-нибудь уедем? После похорон мне все время хочется вернуться в Дению. Еще раз поговорить с Шефферами… И вообще мне там очень понравилось. Там как раз можно расслабиться. Как думаешь?

– Конечно, – говорю я, – но у нас сейчас совсем не радужное финансовое положение. Свои сбережения я потрачу на ремонт будущего кабинета.

– Да ты шутишь! Ты разве не получила письмо от Томаса? – выпаливает Зуза.

– Какое письмо?

– Сегодня утром мне пришло письмо от Томаса. Финансовая смета. Помнишь, мы договаривались, что разделим акции, сумму наличными и сумму страховок поровну. Томас это сделал, на нас открыто по отдельному счету, к которому имеем доступ только мы. Ты изумишься! Так что о проблемах с деньгами я больше не хочу ничего слышать. Да я бы вообще отказалась от денег, если бы это вернуло папу с мамой.

У меня нет слов. Из-за стресса с Дэвидом я совсем об этом забыла.

– Да, э-э-э… – мямлю я.

– Знаешь что? Я завтра приду к тебе со своим письмом. Мы посмотрим, пришло ли тебе тоже что-то, и если нет, то сразу позвоним Томасу. Ты должна пообещать мне поговорить с Клаусом и освободить себе одну неделю. Я забронирую билеты, все устрою, только, пожалуйста, не говори «нет».

– Да, но… – Больше я ничего не могу сказать.

Мы подъехали к «Феллини». Клаудия и Берии уже сидят за нашим столиком. Окна распахнуты, теплый майский воздух струится в зал. Берни устроилась спиной ко входу. Я вижу ее роскошные волосы. Клаудия как-то напряжена.

– Когда-нибудь все мужское население просто взорвется или умрет от удушья, потому что, вместо того чтобы поговорить, они предпочитают все держать в себе, – говорит она.

– Что вы тут обсуждаете?

– Понимаешь, Мориц еще до сих пор не подавал признаков жизни. И меня мучают попеременно сомнения, страхи, угрызения совести, тоска и злость. А так жить очень тяжко.