38 1/2: 1 муж и 2 любовника - Ксения Каспер

– Конечно! – восклицаю я удивленно.

Это намного больше, чем просто ведение бухгалтерии. Клаудия встает, берет документы и за два часа со всеми подробностями вводит меня в курс дела. То, что я слышу, мне нравится. По ее плану, на следующей неделе я должна буду начать знакомиться с порядками на фирме: нужно будет съездить с пей в пару командировок, чтобы получить общее представление. А еще поговорить с консультантом по налоговым вопросам и прочесть все договоры. Многое, как говорит Клаудия, можно будет делать дома, потому что у меня, в конце концов, есть еще и дети. Я приятно удивлена, что Клаудия помнит о моих семейных обстоятельствах. Ее предложение предельно просто: через день с утра я должна быть на фирме. Она предполагает, что мне нужно будет работать в офисе три-четыре дня в неделю, большую же часть, как уже было сказано, я могу делать дома. Она подумала также и о финансовой стороне. Я буду получать жалование, размер которого превышает мои самые смелые ожидания, рабочее место дома, а также возможность выставить счет за издержки.

– Ну что, получится? – спрашивает Клаудия.

– Да, но сначала я должна собрать семейный совет. Я хочу всем этим заняться, но, как ты понимаешь, нужно поговорить с Клаусом и детьми. Все-таки у нас в доме могут произойти большие перемены.

Я готова согласиться сразу же. Сама мысль о том, что я могу стать финансово независимой, меня вдохновляет – это самая серьезная задача за последние годы. Но в то же время это меня и пугает, потому что уже пятнадцать лет я все свои мысли и энергию направляю на воспитание детей и ведение домашнего хозяйства. Клаудия видит, что я колеблюсь.

– Знаешь, я дам тебе время. Все начнется только в сентябре, тогда ты мне будешь нужна и необходимо будет поднапрячься. А ближайшие три с половиной месяца можешь осваиваться. Мне очень важно, чтобы эту должность занял такой человек, как ты, кому я могла бы доверять.

– Да, хорошо, – говорю я.

– Зуза говорила, что ты подсказывала отцу, как выгоднее вкладывать деньги, и что советы были неплохими. Думаю, ты можешь намного больше, чем предполагаешь. Подумай еще о моем предложении, посоветуйся с семьей. А сейчас пойдем поедим, я умираю с голоду.

Через час мы сидим в ресторане на Аахенерштрассе, недалеко от Маарвега, пьем вино и лакомимся лангустом с рисом. И пока я все внимание сосредоточиваю на трапезе, Клаудия все болтает и болтает.

– Мы с Морицом вместе уже около двух месяцев. Мне хорошо с ним, и я рада, когда он рядом. Но мне все больше кажется, что он ограничивает мою свободу. Он приносит ко мне в дом кучу вещей и везде их разбрасывает. Недавно я нашла у себя в шкафу три футболки, штаны и трое трусов, и это мне совсем не понравилось. Он просто пришел и нагло расположился в моей жизни. – Клаудия злится и продолжает: – Если задуматься, то поиск единственного мужчины – это игра в блек-джек. Получаешь карты, и тебе нужно решить, оставлять их или убирать. Решишь не лезть на рожон и остановишься на девятнадцати или рискнешь пойти выше, притом что из рук может ускользнуть все, что есть, и девятнадцать тоже.

Я молчу, отпиваю немного вина и спрашиваю:

– Мориц – это девятнадцать или двадцать один, а?

– Иногда он тянет на все двадцать один, – говорит она задумчиво.

– Но ты почему-то устраиваешь панику из-за каких-то трусов в шкафу. Он же не может быть идеальным. Или это снова страх перед близостью, перед глубокими чувствами, перед любовью?

– Сколько лягушек нужно поцеловать, пока найдешь принца? Сколько тебе понадобилось, чтобы понять, что Клаус – это оно?

Хороший вопрос! Тогда я была чертовски молода и влюблена, как кошка. Вопросы, которые задает сейчас Клаудия, мне совершенно не приходили в голову. Я чувствовала, что поступаю правильно, и с высоты своего легкомыслия была уверена, что нас с Клаусом ничто, ну совершенно ничто на земле не в состоянии разлучить.

– Я об этом никогда не думала, – отвечаю я.

– Может, нужно еще подождать… Если это действительно Мориц, я рано или поздно это пойму, и не будет больше ни страха, ни сомнений! – говорит она, обращаясь больше к своему бокалу, чем ко мне.

– Если у него на это хватит терпения.

– Да, иначе мне не повезет. Знаешь, иногда он меня просто доводит до ручки. Два дня назад – он был в ванной – я услышала, что шумит унитаз. Вежливо стучу в дверь и спрашиваю, все ли нормально. На что получаю ответ: в ближайшие полчаса сюда не входить! Конечно, я должна была узнать, в чем дело, открыла дверь и увидела, что Мориц стоит по колено в мыльной пене.

Я смотрю на нее непонимающими глазами.

– Мориц вылил в унитаз мою пену для ванны и стал ее смывать! Мужчина, что с него возьмешь! Везде горы пены. В панике он стал смывать еще и еще, и, конечно, пены от этого стало только больше. Этот Дон Кихот пытался вытереть все полотенцами, при этом чуть не разбил стеклянную полочку и устроил настоящий свинарник.

Я от смеха чуть не надрываюсь. Но тогда, два дня назад, Клаудии это вовсе не показалось смешным. Она пришла в бешенство и спросила Морица, не дебил ли он. Все закончилось огромным скандалом, и она, недолго думая, выгнала Морица. С тех пор все тихо. Те трое трусов Клаудия швырнула Морицу вслед…

Над нашим столиком повисло молчание, хотя стоит мне только представить себе эту сцену, как тянет истерически рассмеяться.

– И что теперь? Вы поговорили и все опять нормально? – хихикая, спрашиваю я через несколько минут.

– Нет, ни фига не нормально, ничего не в порядке. Я пыталась ему дозвониться, а он не берет трубку. Но еще хуже то, что меня съедают сомнения. Хочу ли я, чтобы он вернулся, или во мне говорит уязвленное самолюбие? И вообще, почему этот засранец мне не звонит?

С этими словами Клаудия заказывает бутылку вина, закуривает «Мальборо лайт» и выдыхает облако дыма.

– Теперь ты рассказывай. У тебя как дела? Как с Дэвидом?

Я рассказываю ей все, в том числе и о своих страхах и сомнениях, надеясь, что она посоветует мне, какое принять решение.

– У тебя все еще больше закручено, чем у меня. Пока сама не поймешь, чего хочешь, тебе не остается другого выбора, кроме как поддерживать обоих в хорошем расположении духа. Стараться, чтобы Дэвид не делал глупостей, а Клаус ничего не узнал. Если честно, я бы не хотела оказаться на твоем месте.

Мы еще немного болтаем о Зузе и Берни и через два часа прощаемся, решив, что на этой неделе встретимся все вместе.

Мне не терпится узнать, что скажут Клаус и дети насчет моих профессиональных амбиций. По пути я заезжаю в супермаркет купить любимые лакомства своих домочадцев. Аппетитная лазанья с салатом, а для нас с Клаусом – бутылка красного вина. Так легче обсуждать сложные темы. За приготовлением лазаньи я обдумываю дальнейшие действия. Кабинет можно было бы оборудовать на чердаке, там есть небольшая комнатка, в которой сейчас хранится всякий хлам. А то, что сейчас находится в моем кабинете, нужно отправить в гараж. Предстоит большая уборка. Меня охватывает эйфория, я готова прямо сейчас приступить к работе и не могу дождаться, когда все придут домой.