Знак неравенства - Наталия Терентьева

— Правда? — заметно огорчился тогда композитор. — Как жаль. Прошу, конечно, доработайте дома… И добавьте голос, непременно…

Сейчас они шли по улице, и пожилой человек вдруг абсолютно серьезно спросил ее:

— Это было непорочное зачатие, да, девочка моя?

Эммануил смотрел на нее, как будто ждал ответа на свой неожиданный вопрос. Он, конечно, пошутил… Но почему бы, собственно, не случиться чуду? Особенно с такой милой девушкой…

Алена, чуть улыбнувшись собственным мыслям, ответила:

— Увы, Эммануил Вильгельмович, вполне обычное.

Эммануил продолжил все так же восторженно:

— И все равно! Это прекрасно!.. А, простите мое любопытство, — спросил он, чуть понизив голос, — почему — никто не ждет?

Алена ответила:

— Так получилось. Не расскажешь в двух словах. Мне здесь поворачивать, вон там мой дом…

— Как? Королева живет не в жемчужном дворце?

— И ездит не в золоченой карете, а в пятьдесят девятом троллейбусе.

— Секундочку… — Эммануил загадочно улыбнулся. — Не исчезайте, дорогая моя… — Прихрамывая, он поспешил к киоску с цветами.

Алена с грустью смотрела ему вслед. Неудобно, неловко, глупо… Как глупо… Эммануил вернулся торжественным шагом с большим букетом ярко-розовых и малиновых роз.

— Прошу вас, дорогая моя! Примите это. За прекрасную весть… Вы даже себе не представляете…

Алена непонимающе посмотрела на него. Эммануил как будто и не замечал ее недоумения.

— Вы любите такой цвет?

«Нет», — хотела сначала честно сказать Алена, но ей почему-то стало его жалко.

— Моя мама любит, — ответила она, не глядя ему в лицо.

— К матушке обязательно пойдем! Дорогая моя, дорогая… Я не буду провожать вас до дому. Но вы должны пообещать, что придете ко мне на концерт — послезавтра! И заодно подумаете, может, вы все-таки осчастливите нас своим участием в следующий раз. Алена вдруг почувствовала, что невероятно устала.

— Да, конечно, Эммануил Вильгельмович…

— Прошу вас, милая моя, не поминайте моего батюшку. Каждый раз, когда я слышу его имя, вспоминаю, как он одной рукой держал меня за волосы, а другой бил по губам, когда я говорил слово «нет». Вы устали, девочка.

Алена кивнула.

Эммануил серьезно посмотрел на нее и спросил:

— Можете ответить мне на один вопрос?

— Постараюсь.

— Я похож на старого гнома?

— Н-нет… — она засмеялась, — не очень…

— А мне кажется, что похож. На доброго старого гнома, у которого в пещере стоит сундук с драгоценностями, а в печке варится… волшебный напиток мудрости… И, — он добавил шепотом, — вечности…

Алена устало улыбнулась.

— Все, все! Отпускаю вас! Вам надо беречь себя! Пообещайте мне прийти на концерт. В каком-нибудь воздушном голубом наряде…

— Я постараюсь. Спасибо за розы! До свидания! — Она поспешила уйти.

Эммануил поклонился ей.

— До свиданья, до свиданья, милая девочка… — бормотал он, глядя ей вслед, — красивая, нежная девочка…

Глава 6

На открытой веранде ресторана почти никого не было. Оксана взглянула на подругу, меланхолично жующую огромные маслины.

— Даже не думала, что на меня это произведет такое впечатление… — Слезы снова помешали ей говорить.

— Да-а-а… уж ты, мать, что-то… Один раз видела тебя в слезах, когда Гоги хоронили… — Жанна отодвинула тарелку с маслинами от себя подальше.

Оксана через силу улыбнулась:

— И еще когда восемнадцать миллионов в девяносто восьмом потеряла.

— Вот именно! Хоть было о чем потосковать! А тут что? Ну и хрен с ней! Пусть рожает, сволочушка! А это точно? Может, она нарочно ему говорит?

— Так это не она говорит. Костик, ну… который за ней… присматривает… узнал все в консультации, мужем представился… Точно — пять месяцев…

Жанна прицокнула языком и посмотрела на Оксану.

— Ну что, подруга… Давай выпьем… — Она налила вина себе и Оксане. — Или ты лучше не пей пока, побереги себя… — Она быстро выпила сама, закрыв второй бокал рукой, и продолжила: — Вот что… Рожать надо.

Оксана посмотрела на подругу в ужасе.

— Кому?

— Тебе, тебе рожать надо. Другого выхода нет. Ежели уж без него лететь тебе с одним крылом, без орла твоего… Ох, не понимаю я этого! Ты — такая умница, и хорошенькая, и… А он… — Жанна махнула огромной рукой. — Ладно-ладно — любовь! Ну вот я и говорю — рожай и ты тоже!

— Да ты что, Жанка! Ведь… ведь мне уже сорок лет почти! — Оксана замолчала, потом под взглядом подруги поправилась: — Сорок два…

— И что теперь? Вся жизнь — подготовка к большому климаксу? Вторые роды в сорок два — нормально! У меня соседка в сорок пять родила — первого! Сама! Не лежала ни одного дня! Ну а потом… ведь можно, чтоб вынашивала не ты и рожала — тоже не ты…

— Да?

— Хотя… Для этого надо у него спермы набрать… А с другой стороны, ему бы говорить не надо об этом деле деликатном… Его бы, милого, удивить: мол, мы и сами с усами! Да, малышка моя? — Жанна погладила по плечу расстроенную подругу. — Да подожди ты — не грусти!.. Придумаем что-нибудь… Слушай, мать, а вы вообще как — живете? Ты можешь подгадать и забеременеть, это же какой-то там по счету день цикла, что ли? Меня тут все один мальчуган, отец большого семейства, спрашивал каждый раз… — Жанна неожиданно протянула тоненьким жалобным голосом: — «Жануля-крохотуля, а сегодня у тебя, случайно, не одиннадцатый день? А то у меня все девушки на одиннадцатый день беременеют…»

Оксана, пытаясь собраться с мыслями, вытянула из пачки сигарету, покрутила ее, положила обратно в пачку, достала соседнюю и закурила.

— Жан… Да нет… Ну, подожди… Как мне рожать?

Жанна пожала плечами:

— А что тут такого?

— Но ты ведь не рожала… Это ужасно. Ужасно!

— Не рожала, потому что не смогла, ты ж знаешь, — суховато ответила та. — И очень об этом жалею. А ты наверняка сможешь.

— Прости меня. Просто я… Это очень неожиданно.

— А чего тут неожиданного? Если ты так уж к нему приросла… У него ведь действительно нет ребенка…

— Господи, да вообще зачем им дети, мужчинам! Тем более, что Деня так любит Маргошу… Как свою… И она его любит… больше, чем меня…

— Э-э нет, подруга. Это совсем другое.

— Слушай, да я как вспомню, как я Маргошу носила… Сначала от всего тошнило, даже от зубной пасты… Потом тошнить перестало, зато есть ничего нельзя было — чтобы не поправляться, И в то же время — надо было все есть, чтобы витамины получать… Воды, чаю — четыре чашки в день, больше — нельзя. Кошмар был какой-то для меня, я все время пить хотела. И потом… я же курю…