Любовная мелодия для одинокой скрипки - Юлия Лианова

Алекс походя обидел его, заметив, что в театроведы идут те, у кого нет таланта, чтобы стать актером, и характера, чтобы попытаться стать режиссером. Лесик, проявив неожиданную эрудицию, ринулся на защиту сверстника и заявил, что в Соединенных Штатах успех спектакля наполовину, если не больше, зависит от ночных рецензий ведущих критиков-театроведов.

–?Я читал об этом в одном романе. Очень подробно описано, как они действуют.

–?Кто они? – с вызовом спросил оживившийся в предчувствии спора Алекс. Его вопрос прозвучал словно удар рапиры.

–?Ну эти, театральные промоутеры.

–?Промоутеры, или критики, или продюсеры – кто?

–?Я правда читал, – растерялся Лесик. – Я вспомнил название романа: «Я выбираю Манхэттен».

Теперь Алекс насмешливо улыбнулся:

–?Типичная женская сентиментальная стряпня. Хотя, нужно признать, автор, миссис Кларк, как жена продюсера, знает, о чем пишет.

–?Вот видите! – воскликнул Лесик.

Алекс поудобнее устроился на лежаке, из чего Каролина, успевшая достаточно изучить его привычки, заключила, что последует еще одна интересная, тут же сымпровизированная лекция.

–?Во-первых, надо еще дожить, когда наши газеты эти ночные рецензии станут печатать, – как всегда, несколько снисходительно начал Алекс. – Во-вторых, надо, чтобы и у нас широкая публика, подобно американской, научилась создавать собственное мнение вне зависимости от мнения критика. И в-третьих, надо, чтобы выросли зубастые критики. – Это был выпад в сторону Ильи.

Каролина случайно взглянула на дочь. Та слушала и смотрела на Алекса с восторгом. Нет, не то слово, с обожанием! Нет, опять не то слово. И тут у Каролины возникло ощущение, что ее Динка, дикая собака Динка, сейчас, глядя на Алекса, застучит преданно хвостом по земле от полноты чувств. Образ мелькнул и пропал.

«Неужели ревную?» – испугалась Каролина.

После обеда к ним присоединились голозадые девицы. Они довольно быстро разобрались, кому достанется Лесик, кому Веня, Илья остался Динке, а «старики», естественно, были предоставлены сами себе.

И еще один вечер они гуляли над обрывом.

Каролина уже ничего не ожидала от Алекса, более того, и ее увлекло это неторопливое, старорежимное ухаживание...

...Утром подошел чопорный, как всегда, Арслан и сообщил, что их дело ширится. Алекс в разговор не вмешивался и держался со своим квартирным хозяином отчужденно. Арслан поговорил о погоде и удалился.

–?Я могу только повторить, – негромко произнес Алекс, – что не рекомендую вам втягиваться в эту самодеятельную затею с протестом. Как юрист со стажем, я сталкивался со многими случаями, когда пройдохи поднимают протесты, чтобы за этим обделать свои делишки.

–?Видимо, Артур ошибся, сказав, что вы коллекционер? – Каролина попыталась увести разговор в сторону от неприятной ей темы.

–?Коллекционер – хобби, юрист – профессия. И то и другое потомственное. Точнее будет сказать, наследственное. Так что поверьте наследственному, вернее, в данном случае потомственному юристу.

–?Я вам верю, но не люблю брать свои слова обратно. Я обещала Артуру... Значит, вы зарабатываете, как юрист, а тратите, как коллекционер.

–?Не совсем. Редко какой юрист может заработать столько, чтобы ныне, при бешеных ценах на полотна, покупать что-то стоящее. Мы вернулись к бартеру. Но в его стоимостном выражении.

–?Очень любопытно, но не совсем понятно.

Алекс задумался, с чего начать ликбез, ликвидацию неграмотности, но тут прибежала Динка.

–?Мам! – по обыкновению закричала она на весь пляж. – Мы записались на экскурсию в Афон через Пицунду, с ночевкой в монастырской гостинице.

–?Кто мы?

–?Илья, Лесик, Веня и эти девицы, они вполне ничего оказались.

–?Что я могу сказать?..

–?Я позвоню.

–?Свитер не забудь взять. И ветровку!

–?Не забуду, не забуду, – пообещала Динка, чмокнула мать в щеку и стремительно исчезла.

Вечером Каролина играла на скрипке, жутко волновалась и осталась крайне недовольной собой, хотя публика принимала все на ура. Она закончила любимой слушателями хабанерой Бизе, повторила на «бис», поглядывая на Алекса, ускользнула в свою каморку, переоделась и вышла на улицу. Алекс ждал ее у входа. Не сговариваясь, они двинулись в сторону обрыва над морем, он молчал, и ей было уютно в его молчании, ни о чем не хотелось думать, но мысли все время возвращались к тому, что дочери нету дома... И наверное, потому, прыгая с одного камня на другой над самым обрывом, она оступилась и сорвалась бы вниз, если бы Алекс не подхватил ее крепко и не прижал к себе. Она подняла голову, чтобы сказать спасибо, но он поцеловал ее, и поцелуй длился так долго, что она опять чуть не сорвалась в обрыв. И тут поняла, что да, сорвалась, но не в обрыв, а в пропасть и что все ясно, и нет никаких сомнений, и она взяла его за руку и повела вниз, к своему дому, не замечая, что ускоряет шаг.

Войдя в комнату, они повели себя как юнцы из американского фильма: торопливо раздевая друг друга, замирали на мгновение, чтобы поцеловаться, и, наконец, рухнули обнаженными в постель...

Отдышавшись от первого, самого безумного за всю ее жизнь соития, она хотела встать, чтобы сбегать в душ, но Алекс нежно придержал ее и прошептал что-то насчет вкусного ее аромата, аромата любви, и она почувствовала, как его губы ласкают ее плечо, спускаются к выбритой, словно специально, сегодня до блеска чуть влажной подмышке, замирают на мгновение и двигаются к груди...

Они опять долго лежали без сил, потом он приподнялся на локте и прошептал:

–?Я люблю тебя...

Это прозвучало так неожиданно, что она замерла, а потом шепнула в ответ:

–?Наконец я нашел время и место сообщить тебе... – и они оба закатились смехом, вспомнив старый-престарый анекдот.

Но отсмеявшись, Алекс вдруг замолчал, и она с испугом почувствовала, что что-то не так...

–?Ты обиделся?

–?Ты отшутилась, надо сказать, очень мило, но не ответила.

–?Я ответила тебе еще там, над обрывом, разве ты не расслышал?

...Алекс был нежен, неутомим и непредсказуем в ласках.

Эту ночь Каролина только позволяла ласкать себя. Все еще будет... Она почему-то была уверена, что все еще будет... будет... И когда Динка вернется, она станет ходить к Алексу, не скрываясь, и пропади они все пропадом, местные ревнители нравов...

Они проспали и утренний выход к морю, и завтрак. Ее разбудил звонок Динки.

–?Мам, как дела? – И, не дожидаясь ответа, затараторила: – Афон потрясный, а я тут договорилась на поездку в сталактитовые пещеры, так что мы задержимся еще на ночь и приедем завтра к середине дня. Вы там не очень соскучились без нашей шумной команды? Мам? У тебя все в порядке?