Любовная мелодия для одинокой скрипки - Юлия Лианова

Поздравление показалось ей немного прохладным и снисходительным, но все равно было приятно.

–?Однако вы понимаете, что это хождение по проволоке под куполом цирка без лонжи?

–?Почему? – насторожилась Каролина. Вот он, скрытый шип.

–?У вас своя публика... Она вас принимает и готова слушать, идти за вами. Но это ресторан. Достаточно зайти какому-нибудь быдлу, жаждущему культурно выпить и развлечься, и все может пойти наперекосяк.

–?Пока не заходили, – сухо заметила Каролина.

–?Вы сами сказали – пока.

–?Вы считаете, что Динка права, привезя мне скрипку?

–?Да.

–?Но ведь и под скрипку может появиться эдакое быдло, как вы изволили элегантно выразиться.

–?Со скрипкой вы всегда можете сбежать в какую-нибудь зажигательную венгерку. Кстати, почему вы отдаете ее в сейф Артуру? Я слушал вас в Москве, инструмент хороший, но не Страдивари же, чтобы так прятать.

–?Да, не Страдивари, но почти Страдивари.

–?Как это у вас получается, семейное, что ли? Пояс у дочери почти черный, скрипка у матери почти Страдивари, – с игривой улыбкой заметил Алекс.

–?Видите ли, – еле сдерживая себя, начала Лина, оскорбленная пренебрежительным отношением к своему любимому инструменту-кормильцу, – эта скрипка – великолепная подделка немецкого мастера ХIХ века. На деке есть наклейка, где написано, что сделана она Страдивари. Однако специалисты знают, чья это на самом деле работа. Точно так же они признают великолепное качество подделки и отличный звук, в чем у вас была возможность убедиться. Вам, как коллекционеру, должно быть известно, что хорошая подделка порой стоит не намного меньше подлинника.

–?Что, Артур уже доложил о моем хобби?

–?Угу...

–?Вот же язык на шарнирах.

–?А это секрет? – удивилась Каролина.

–?Конечно нет, просто я коллекционер из другой епархии.

Они умолкли.

Море лениво шуршало волнами далеко внизу, лунная дорожка играла и искрилась, доносилась ритмичная музыка из дискотеки.

Алекс стоял совсем рядом, в полушаге, но не проявлял ни малейшего поползновения взять ее за руку.

–?Пора возвращаться, – сказала она.

–?Еще рано...

–?Не хочу Динку будить.

–?Вы думаете, она уже дома?

–?Она ушла сразу же, как я закончила.

–?Не заметил.

–?И признаюсь, мне захотелось есть. – Вот так, и никакой романтики, подумала она и продолжала: – Сразу после выступления ни о какой еде и думать не могла, а сейчас поняла, что поступила неосмотрительно. Дома ни кусочка хлеба, ничего...

–?У меня есть местный кефир, – сказал Алекс. – Я всегда пью на ночь.

Так, напросилась...

–?Нет, нет, спасибо, не хочу лишать вас привычного ритуала.

–?Тогда вернемся к Артуру. Уверен, у него найдется какой-нибудь легкий ужин.

–?Обычно он оставляет мне творог с кизиловым вареньем.

–?Как заманчиво, я бы тоже не отказался. Наверняка он к вам неравнодушен.

–?Он неравнодушен к тем посетителям, кого я приманиваю своей мелодекламацией. Или он думает, что я приманиваю.

–?Откуда эта самоуничижительная нотка?

–?От вашей похвалы.

–?Вы обиделись на мои сдержанные восторги?

–?На критику не обижаются.

–?Разве я критиковал?

–?Сдержанность тоже критика.

–?Линочка, поймите меня правильно. Декламация – это не мое.

Когда в театре актер порой заигрывается и начинает декламировать, вместо того чтобы просто играть свою роль, меня начинает коробить. А уж мелодекламация... Но вы смогли заставить меня переломить мое неприятие, и это уже очень много. Правда, не обижайтесь.

–?А скрипка?

–?Ну а с нею вы – своеобразное явление искусства.

–?Своеобразное? Интересно. А почему? Как прикажете понимать? Это похвала?

В ресторан возвращались молча. Творог с кизиловым вареньем ждал Каролину, они поделили обильную порцию на двоих и поужинали, мило болтая о пустяках. Алекс проводил ее до дома, церемонно поцеловал руку, она прошла на цыпочках в комнату. Динка мирно спала.

Забираясь голышом под простыню, она подумала: может быть, стоило принять приглашение и пойти к нему пить местный кефир?

Глава 11

Днем на пляже к Лине подошел одетый в легкий чесучовый китель Арслан и торжественно сообщил, что инициативные группы возникают по всему побережью и что местная группа уже связалась с центральной в городе Туапсе.

Алекс, который обзавелся собственным лежаком и зонтом, внимательно слушал, не проронив ни слова. Когда Арслан ушел, он задумчиво произнес:

–?Мне не очень нравятся ваши дела с моим квартирным хозяином.

–?Почему?

–?Зачем вам понадобилось проявлять инициативу?

–?Я ничего не проявляла. Только подписала обращение с призывом создавать такие группы.

–?Не важно. Это местные дела.

–?А когда всю прибрежную полосу захватят спекулянты, чьи это будут дела?

–?Не волнуйтесь, у кого бы эта полоса ни была в руках, к морю мы пройдем. Может быть, чуть больше придется платить.

–?Вам, возможно, чуть больше, мне по моим доходам – гораздо больше. И вообще, это мое дело.

–?Сегодня утром по Интернету на местном сайте сообщили, что в Макопсе был избит один из активистов, участник какой-то инициативной группы, и ведется следствие.

Каролина нахмурилась и упрямо отрезала:

–?Я уже дала согласие!

–?Очень жаль... Что-то я Дину не вижу сегодня? – покладисто сменил тему разговора Алекс.

–?Она со своими мускулистыми чичисбеями, имена которых я не могу запомнить, умотала в Лермонтовку, а оттуда в горы, на экскурсию.

–?Вот уж чего не мог никогда понять – приехать на море и записываться на всякие поездки, экскурсии, походы и тому подобные мероприятия, направленные, словами Ильфа и Петрова, на отъем денег у граждан, – сказал Алекс. – А мускулистых чичисбеев зовут Лёсик и Веня, из города Ростова, дети богатых родителей, но не настолько, чтобы посылать отпрысков на Канары. Вот и мучаются дурью. Различить их просто: Лесик посветлее, Веня потемнее.

–?Откуда вы все знаете?

–?Мне вчера Дина в паузах между мелодекламацией доложила.

«Бедная девочка, – подумала Каролина. – Она из-за меня поехала на эту идиотскую экскурсию, чтобы не мешать маме вешаться на шею мужику... Стыд какой! Интересно, он просек?»

–?Надеюсь, к ужину вернется, и мы с ней послушаем, наконец, одну замечательную скрипачку...

Не просек, решила с облегчением Каролина.

...Потянулись пляжные будни.

К Лесику и Вене прибавился Илья, будущий театровед, студент четвертого курса знаменитого в свое время ГИТИСа, ныне академии. Он так увлекательно рассказывал о нравах закулисья, об актерах и особенно об актрисах, что на какое-то время пляжный волейбол был забыт, тем более что Илья, несмотря на свой почти волейбольный рост, был неуклюж и тонкие руки болтались у него не в лад с головой и уж тем более мячом.