Материки - Эстэр Марон

Под спиной ощущался каменный холод. Уже хорошо. Значит жива. А еще ощущалась сухость, чего при падении в море ну никак не могло быть. Отсюда напрашивается вывод — меня подхватили. Кто-то, кто может летать. Неужели этот черненький? Ха. Зачем ему надо было тогда меня сталкивать? Ерунда какая-то получается.

Я открыла глаза. Даже не стану описывать мое безграничное удивление насчет того, что рядом со мной лежал мэирлэйл, а мы находились в пещере. Создание воздуха похоже дремало, так что я тихо, на цыпочках подошла к выходу. Ага… выходу, конечно. Облом. Причем реальный — облом скалы. Мы находились над городом, почти на пике горы, откуда открывался великолепный вид на бушующее море… но я отвлеклась. Так вот, выйти отсюда я могла только с помощью крыльев демона или магии, которую всё еще не ощущала. А вот вызвать крылья мне удалось, но, как ни странно, я решила повременить с полетом и вместо этого подошла поближе к мэирлэйлу. Сказывался интерес исследователя.

Вблизи это создание казалось еще более красивым, а также менее реальным. Каждая чешуйка, казалось, была соткана из звездного неба, каждая мышца, комом перекатывающаяся под кожей, вызывала трепет и уважение к такой силе, а мощное дыхание заставляло задерживать свое. И в тоже время мэирлэйл выглядел чуть прозрачным, что заставило меня вспомнить слова Рильена насчет их аморфности. Но если это существо не материально, как же тогда оно смогло спасти меня? Ответ пришел так же быстро, как и вопрос.

Мэирлэйл задышал быстрее, в то время, как его тело начало приобретать четкость, пока не стало окончательно плотным. Создание открыло глаза и уставилось на меня. Нет, мэирлэйлы когда-нибудь перестанут меня восхищать? Сомневаюсь.

У него оказались небесные глаза. Именно так. Не голубые, не синие, а цвета сегодняшнего заката. Менялся закат — менялся и цвет глаз. Сейчас общий их фон был сине-сиреневым, с многочисленными прожилками серебряного, яблочно-зеленого, розового и золотого цвета. Удивительное зрелище. Прямо на моих глазах они стали меняться, все более темнеть, соответствуя ночному небу, пока не стали индиговыми с темно-серыми разводами. Мэирлэйл высунул черный раздвоенный язык и лизнул мою щеку, а я внезапно поняла, что слишком близко к нему стою. Вот так и завораживает змея своей красотой будущую жертву. Но мэирлэйл, кажется, был настроен дружелюбно. Он ласково смотрел на меня вполне разумным взглядом и, словно кошка, тихо урчал. Я же, растеряв последние крохи страха, присела возле него и облокотилась на его теплый бок. Было на удивление уютно, и мне в голову закралась крамольная мысль, что так можно просидеть всю жизнь. Но она тут же была отброшена нахлынувшей тревогой за рыся и тоской по друзьям. Сейчас я была бы рада видеть даже въедливого Сарина. Хотя, он был таким дотошным из-за того, что волновался обо мне, и недавно я это поняла. Скорее всего, когда-то давно его слияние с демонической сущностью прошло не так удачно, и теперь он всего лишь хочет помочь мне. И я была благодарна ему, несмотря на его варварские способы. Ведь пока что у него получается, правда? А это главное.

Небесное создание вновь лизнуло меня в щеку, тем самым отвлекая от тяжелых мыслей. Я благодарно улыбнулась ему.

— Это ты меня спас, правда, маленький?

Мэирлэйл согласно замурлыкал. Честно говоря, не знаю как язык у меня повернулся назвать его маленьким, он был размером едва ли не с половину «Морского Ежика», но в тоже время он каким-то образом вызывал у меня материнский инстинкт, как будто был ребенком. Разумным, мудрым, древним, но ребенком. В нем было именно то, что утратили все долгожители нашего мира — эльфы, драконы и иже с ними, и это было детское, совершенно чистое восприятие мира, не омраченное страданиями и переменами, хотя, безусловно, познавшее их. Даже завидовать этому существу я не могла — как только смотрела в эти изумительные глаза, пропадали все негативные чувства, и оставались лишь нежность, может быть уважение и… любовь. Не любовь между мужчиной и женщиной, даже не матери к ребенку, а сама любовь ради этого чувства. Светлая, возвышенная и первозданная, какую очень маленькое количество существ могут познать за все свои перерождения. И я была благодарна мэирлэйлу за то, что он есть, за то, что встретился со мной, за то, что я стала не правилом, а исключением.

Это удивительное создание меняло меня с каждой секундой все больше и больше, но я не сопротивлялась этому, наоборот, радостно открывала ему свою душу навстречу. Хотя обычно она сокрыта от всего мира высокой каменной стеной, боясь причинить себе боль и поддаться изменениям, которые сейчас так охотно принимала.

Ты удивительное создание, мэирлэйл.

Он приподнял голову и внимательно посмотрел мне в глаза, как будто мог читать мои мысли и видеть насквозь мою душу. А может и мог… скорее всего мог. Его не Создатель творил, а мир, созданный Создателем. А мир — интересная штука, которая любит шутить с людьми и насмехаться над Судьбой.

Я смотрю в твои глаза и вижу отражение своей души, мэирлэйл. То, от чего бегут все разумные создания всю свою жизнь. Так как понимают, что либо примут себя такими, какие они действительно есть, со всеми своими пороками и грехами, либо сойдут с ума. Также они понимают, что зачастую происходит последнее. Мы закрылись реальностью будней и быта, ложных суждений и недостигнутых идеалов себя. Порой, мы и проживаем так жизнь, в неведении, и не одну. Мы слушаем, но не слышим. Мы говорим, но недоговариваем. Видим, но не воспринимаем, осязаем, но не чувствуем. Марионетки, но в качестве кукловода выступаем сами (по себе?). Наш мир не един, ибо у каждого его жителя он свой. Мы сами носители мира, гораздо большего, чем он есть на самом деле. Ведь если меня не будет — не будет и мира, который я вижу. Не будет людей, которых я знаю, или даже (которых) мельком где-то узрела. Хотя, для самих себя они продолжат существовать. Двойственное восприятие. Один факт отрицает другой, но это отрицание и создает жизнь.

Мэирлэйл — «освещающий ночь» на языке Стихий. На том языке, который все без исключения понимают, но не хотят знать, так как отречься от природы, от своего естества — значит по доброй воле забыть суть стихий. Я тоже когда-то забыла, когда перестала быть младенцем и начала подстраиваться под чужое восприятие мира. Спасибо тебе, мой маленький, что сейчас смотришь на меня, так как твой взгляд — молот для моего барьера, который я так легко построила, навеки отказавшись от возможности его разрушить. Ты спас не мое тело. Ты сейчас спасаешь меня, мое «я» от ложных иллюзий и ненужных щитов. Ты делаешь мне тот подарок, с которым все приходят в этот мир, и от которого все отказываются слишком рано. Ты возвращаешь меня. Отодвигаешь в сторону, но не уничтожаешь, оставляя выбор за мной, маску Айрены, демонессы, ученицы магической академии, подруги Саины и знакомой многих — ту маску, которую видят на мне другие. С помощью которой я выживаю. Спасибо тебе, ибо ты хоть на время, но освободил меня, показывая дорогу, на которой я теперь смогу становиться собой. Спасибо за то, что теперь я смогу жить. В том понятии, в котором и пытался это показать Создатель.