Разбивая сердца - Виктория Роа

себе). Так вот…о чем я? А, подруга проститутка…да. Ди (Кстати, Ди это не фамилия, и даже не кличка от ее постоянных клиентов, а всего лишь сокращенное от Диана») обладательница обаятельной внешности. У нее длинные, розовые волосы длинной до ягодиц, голубые глаза и темно-розовые губы, которыми она привыкла сжимать не только тонкие сигареты, которые дает поддержать любимым клиентам. Этот флер подростка нравится ее клиентам, и они считают ее обольстительной, а я не осуждаю людей за их внешность. Последнее время Ди прибавила в весе, но это совсем ее не портит. Ее длинные ноготки всегда выкрашены под цвет излюбленной губной помады. Она работает сейчас в баре «Феерия». Это ночной бар, что включает в себе пиво, стриптиз и бесплатные сигареты, которые нормальный курильщик в рот не потянет. В этом пристанище падших можно встретить обильное количество продажных девиц и альфонсов, но только юношам здесь ловить нечего. В основном, этот бар заполняют сбежавшие от семейного пиления своих дорогих жен мужья, недавно ставшие «взрослыми» парнишки и девственники, которые просто любит лапать глазами.

Меня тошнит от масок правильности, и своей естественностью этот бар меня завлекает. В стенах этого заведения невозможно встретить тошнотворных правильников, что читают тебе морали и машут библией перед лицом. Фальши и лицемерие можно встреть каждый раз, как включаешь телевизор, и поэтому, я предпочитаю не смотреть этот бестолковый ящик. Я знала, что сегодня окажусь в этом баре, ибо следователь Добровольская очень любит слушать умные теории, а я люблю о них говорить. Нейтральная территория нашего общения. Главная заводила, которая держит весь этот притон, обычная девушка, что имеет не просто образование, а два высших, но она этим не кичится. Мы зовем ее просто Мадонна. Она добра к своим подопечным, и ко мне, как к постоянному гостю хотя за спиной и называет «полицейской крысой». Милашки же все острые на язык?

Заняв высокий стул за барной стойкой я щелкаю зажигалкой и наблюдаю за одной из самых лучших танцовщиц грязной, ночной жизни — Вестой. Она, как и Ди, мягкая, но только подтянутая, ибо постоянные занятия спортом сказываются на ее сильных бедрах, которыми она так любит зажимать в танце клиентов. Они откровенно тащатся от этого, да и многие хотели хотя бы раз побывать в шкуре ее любимчиков. Какой мужчина был бы против эротического танца, что исполняет соблазнительная девчонка, сидя своей горячей промежностью на его коленках? Думаю, в этом случае затвердеет не только кость бедрах. В прошлом нас конечно связывает не столько работа, сколько взаимная неприязнь. Однажды подставив мне подножку, она не сумела вернуть мое доверие, которое в общем-то ей было не нужно, а мне потребовалось шесть месяцев. Шесть чертовых месяцев, чтобы понять, что каждая из нас тогда выполняла свою грязную работу танцуя под дудку проклятой Киры. Резко захлопнув крышку зажигалки, я выдыхаю в сторону едкий дым.

Дым, что сливается с настоящим потоком тумана вырванным из залпов сценических декорации среди которых и появляется силуэт облаченной в прозрачный латексный костюм Весты. Блестящие звезды переливаются изумрудным отливом при попадании на них неонового света, как и загораются от перелива все тем же неоном ее шеста. Постоянные обыватели говорят, что наблюдать за стриптизершей нужно, как за подрастающей сестрой: исключительно через замочную скважину двери в ванную, когда младшая сестренка скидывает стыдливо полотенце оголяя юное, но такое зрелое тело, и когда танцовщица впервые зазывающее раскидывает перед тобой свои роскошные ноги. Россыпь мелких звезд, что тонкой цепочкой соединяли по ее костюму грудь заблестели ярким мимолетным переливом от одного крутого поворота, в котором она успела ухватиться за шест, чтобы сползти к его основанию и выпрямиться вновь под вздохи ее клиентов. Девушка уверенно направилась по сцене в сторону одного из рядом сидящих со сценой мужчин, чтобы поставить на его раскрытую ладонь свою изящную ножку и виляя игриво бедрами охватить его шею прижав к плотно скрытой промежности. Забавно, наверное, женам тех, кто переобжимался за эти секунды с вульгарной девчонкой. Как говорит Кира: «В одиночном диггинге выживет только грациозная лань.»

— Хэй, Ло, налить? — спрашивает меня барменша своим урчащим голоском. (Ло это мое сокращенное от Лолы).

— Что у тебя там? Джин? — спросила с улыбкой я.

— Конечно. — барменша подкинула в воздух оранжевую, стеклянную бутылку и поймав ее правой рукой, склонила горлышко над жерлом высокого стакана. — апельсин?

— Можно и лимон. Ты же знаешь, лицо скептика ничего скривить не способно. — мои пальцы обвили стакан.

— Всегда можно это исправить. — барменша резко бросила зонтик в стакан. — прошу, твой «оранжад» готов.

— Спасибо. — кисло-горький напиток полился по жилам пластмассовой трубочки. Вкус напитка прекрасно гармонировал с горечью сигарет, коими я отравляю свои легкие каждый час. — если бы я могла описать свои отношения с Глебом, то они были бы по вкусу именно такие.

— Вы все еще встречаетесь? — улыбнулась барменша протирая мягким полотенцем хрустальные фужеры. — удивительно, но я почему-то думала, что Боря прижучит его после женитьбы на его дочери. Какому тестю нужно слушать о муже проститутке собственной дочери?

— Беркут подвесит Глеба за яйца если узнает, что этот подонок ей изменяет. — я отпила еще глоток.

— Прости, но зачем тебе тогда это все нужно? Разве тебе нравится, что Глеб использует тебя, как вещь? — удивилась девушка.

— Не моя вина, что я не популярна у мужчин. — я улыбнулась.

— Как она прекрасна… — мечтательно вздохнул барменша мимолетно поглядывая на Весту.

Никто так не любит женщин, как их любят воздыхатели мужчины, и никто так не завидует им, как другие женщины. В конце концов, у каждого человека есть свои права на фетиши, табу и пороки. Вот взять Весту…она ведь фетиш тех, кто обожает хорошеньких женщин из клуба далеко неблагородных девиц. Видимо, именно по этой причине, когда речь заходит о легкодоступных девицах, все вспоминаю о Глебе, как об их покровителе. Это вовсе не смешно, ибо каждая падшая пташка знает, что найдет приют в его горячих объятьях. Глеб любит каждую, как собственную дочь, сестру, мать и даже мачеху. И хотя он клялся мне, что измениться…то измениться он не изменился, а изменять точно стал.

— И почему только женщины выбирают проституцию, как способ заработка? — позвучал голос за моей спиной и я обернулась. — мы ведь с тобой, Ло, тоже в своем роде проститутки. Моральные, и продаем душу, но торговки душой моральные шлюхи, а это зачтется нам в грехи.

— А, госпожа полицейская, — улыбнулась барменша. — как обычно? Минеральная вода с лимоном?

— Да, дорогая. — Кира изящно заняла рядом стоящий со мной